Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский Страница 102

одна форма борьбы не осталась неиспробованной… Обе стороны проводили ночи под оружием, а с проблеском первого утреннего луча стояли уже друг против друга готовыми к бою. Иудеи всегда оспаривали друг у друга право первым броситься в опасность… Иудеи нисколько не печалились о причиненных им потерях. Все их помыслы и усилия были направлены на то, чтобы и со своей стороны наносить урон. Смерть казалась им мелочью, если только удавалось, умирая, убить также и врага» (Иуд. война V, 7, 3). Чтобы запугать иудеев и «склонить их к уступчивости», римляне казнили всех, кто им попадался, распиная их на крестах на виду у всего города. «Число распятых до того возросло, что не хватало места для крестов и не хватало крестов для тел» (Иуд. война V, 11, 1). Римский историк Дион Кассий свидетельствовал об огромных потерях римской армии под Иерусалимом и о том, что «самому Титу досталось камнем в левое плечо, так что и левая рука была у него с тех пор слабее… Меж тем уже и иные из римлян, истомившись, как бывает при долгой осаде, и притом подозревая, что толки насчет неприступности города правдивы, сами перебегали к неприятелю, а иудеи, хоть и стесненные недостатком продовольствия, их привечали, дабы показать, что и к ним люди бегут» (Historia Romana LXVI, 5. 4).

Не сумев взять город штурмом, римляне решили сначала задушить его голодом. Это сделать было нетрудно, так как в Иерусалиме скопилось множество паломников. Согласно Флавию, «большинство их было родом не из Иерусалима; ибо со всей страны стекался народ в столицу к празднику опресноков (Песах) и здесь был неожиданно застигнут войной, так что густота населения породила прежде чуму, а скоро после нее голод… С каждым днем голод, становясь все более сильным, похищал у народа целые дома и семейства. Крыши были покрыты изможденными женщинами и детьми, а улицы – мертвыми стариками. Мальчики и юноши, болезненно раздутые, блуждали, как призраки, на площадях города и падали на землю там, где их застигала голодная смерть» (Иуд. война V, 12, 3). Перебежчики из «высшего сословия» определяли число умерших бедняков в 600 тысяч человек, цифра «остальных» жертв голода осталась неизвестной (Иуд. война V, 13, 7; VI, 9, 3). Те же, кому удалось бежать из города, становились жертвами варварства и алчности вспомогательных войск – арабов и сирийцев, которые в надежде найти золото вспарывали животы беглецам. Эти преступления получили такую огласку, что даже сам Тит, командующий римской армии и будущий император, обвинил арабов и сирийцев в «беспримерной кровожадности и ненависти к иудеям» (Иуд. война V, 13, 4–5).

Флавий отмечал интересную деталь: «Бедствия осажденных иудеев привели к большему упадку духа среди римлян, чем среди самих жителей города. Ибо последние, невзирая на самые ужасные невзгоды свои, нисколько не утратили стойкости и каждый раз разбивали надежды врагов, с успехом противопоставляя воздвигнутым валам хитрость, стенобитным машинам – крепкие стены, а в рукопашных сражениях – бешеную отвагу. Видя эту силу духа, которой обладают иудеи и которая возвышает их над внутренним раздором, голодом, войной и другими несчастьями, римляне начали считать их жажду брани непреодолимой, а их мужество в перенесении несчастья – неисчерпаемым» (Иуд. война VI, 1, 2).

Оборона Иерусалима продержалась пять месяцев. Почти все защитники города погибли в сражениях, отказавшись сдаваться в плен. Дион Кассий, всегда стоявший на стороне римлян, описывает финал штурма следующим образом: «И несмотря на то, что иудеев было не так много и сражались они против многократно превосходящих сил противника, одолеть их удалось не раньше, чем загорелся сам храм. Тогда они стали искать смерти, иные бросаясь на римские мечи, иные – лишая себя жизни либо бросаясь в огонь. Всем думалось, что погибнуть вместе с храмом есть не гибель, а победа, спасение и счастье» (Historia Romana LXVI, 6. 2–3).

Римляне захватили лишь мирных жителей, в основном женщин и детей, и продали их в рабство. «Тит приказал весь город и храм сровнять с землей… Разрушители так сровняли его с поверхностью земли, что путешественник едва ли мог признать, что эти места были когда-то обитаемы. Таков был конец этого великолепного, всемирно известного города… Печален был вид всего края. Страна, которая прежде гордилась своими древесными насаждениями и парками, была теперь повсюду опустошена и обезлесена. Из чужестранцев, знавших прежнюю Иудею и великолепные предместья Иерусалима, никто не мог удержаться от слез при виде тогдашнего опустошения и от выражения скорби об этой страшной перемене» (Иуд. война VII, 1, 1; VI, 1, 1). В 71 г. в Риме было устроено триумфальное шествие в честь Веспасиана и Тита, в ходе которого по городу провели пленных иудеев и пронесли священную утварь из Иерусалимского храма, в том числе огромную менору (семисвечник) из золота. Позднее римские мастера запечатлели эту процессию с менорой из храма на триумфальной арке Тита, которая сохранилась до сих пор в Риме (рис. 53а).

Иудейская война не закончилась разрушением Иерусалима и храма в 70 г. Иудейские повстанцы продолжали удерживать некоторые важнейшие крепости в стране, и прежде всего Масаду, Иродион и Махерон. Дольше всех из них устояла Масада, ее оборона продолжалась до 73 г. Благодаря трудам Иосифа Флавия нам известна судьба Масады, которую обороняли сикарии Элазара бен Яира. Когда после долгой осады падение крепости стало неизбежным, Элазар бен Яир призвал своих воинов и их семьи предпочесть смерть рабству. «Пусть наши жены умрут неопозоренными, а наши дети – не изведавшими рабства… тогда нашим почетным саваном будет наша сохраненная свобода… Умрем, не испытав рабства врагов, как люди свободные, вместе с женами и детьми расстанемся с жизнью… Римляне лелеют сладкую мечту захватить нас в плен, но мы заставим их ужаснуться картине нашей смерти и изумиться нашей храбрости» (Иуд. война VII, 8, 7). Повстанцы сначала лишили жизни своих жен и детей, а потом покончили с собой. Когда римляне ворвались в крепость, они обнаружили только 960 мертвых тел. Позднее они нашли двух женщин и пятерых детей, которые спрятались в подземном водопроводном канале. Они-то и рассказали римлянам о случившемся.

Причины поражения повстанцев ни для кого не были секретом. О них предупреждал с самого начала иудейский царь Агриппа II, напоминавший об огромной военной мощи Римской империи, противостоять которой в то время не мог ни один народ Древнего мира. Хуже того, иудеям пришлось сражаться не только с римлянами и их местными вассалами, но и друг с другом, как показали распри между повстанцами в Иерусалиме. И наконец, как отмечал командующий римской армией Тит Флавий, «хотя иудеи чрезвычайно смелы