Ниночка - Чарлз Брекетт Страница 4

к дверям Королевского люкса столик. На льду — чёрная икра, множество самых изысканных закусок. Сервировочный столик скрывается за дверью. Оттуда доносятся одобрительные возгласы Бульянова, Иранова и Копальского.

Несколько секунд спустя очень хорошенькая разносчица сигарет проходит в номер. Возгласы одобрения — ещё громче. Затем в номер проходят два официанта. Один несёт шампанское, другой — поднос с бокалами. Навстречу им выскакивает очень возбуждённая разносчица сигарет и мчится по коридору, а потом — вниз по лестнице.

Снуют взад и вперёд официанты. Одни выходят из люкса, другие вносят туда всяческие деликатесы. Запыхавшаяся разносчица сигарет взбегает вверх по лестнице, за ней торопятся ещё две девушки. Все трое врываются в Королевский люкс, оттуда доносятся восторженные вопли. Затемнение.

Уже зажглось электричество. В люксе играет на национальных инструментах венгерский квинтет. Звенят цимбалы. Трое русских, сильно навеселе, танцуют с девушками. Один из них нацепил на себя лоток с сигаретами. Безобидная, но шумная вечеринка. В стороне от общего веселья, не обращая на шум внимания, сидит за письменным столом Иранов. Перед ним — телеграфный бланк.

Леон. Эй, Саша, Серж, Миша!

В прекраснейшем расположении духа все трое подходят к нему.

Копальский. Да, Леон?

Иранов (облапив Леона). В чём дело, парень?

Леон. Я насчёт телеграммы в Москву. К чему вам эти хлопоты? Я сам сочиню её.

Бульянов. Леон! Леонечка! (Обнимает его.) Почему ты такой добрый?

Он целует Леона. То же делает и Иранов.

Иранов. Леон, мальчик мой...

Копальский (присоединяется к ним). Ах, Леон, какой ты хороший.

Леон (пытаясь высвободиться из их объятий). Как фамилия этого комиссара в Торговой палате?

Иранов. Разинин.

Леон (пишет). «Москва, Торговая палата, товарищу Разинину».

Копальский. Тебе бы он не понравился.

Бульянов. Он плохой, ссылает людей в Сибирь.

Иранов. Мы Разинина не любим.

Бульянов (опять лезет обниматься). А тебя любим, Леон. Ведь правда, мы любим Леона?

Иранов и Копальский. Любим! Любим нашего Леонечку!

Новая порция русских нежностей. Леон высвобождается и встаёт.

Леон. Как вам такой текст? (Читает.) «Москва, Торговая палата, комиссару Разинину. Возникли неожиданные осложнения. Великая княгиня Свана в Париже и предъявила права на драгоценности. Уже наложен запрет на продажу и вывоз. Тщательно изучив ситуацию, пришли к выводу, что в интересах любимого отечества наилучшим выходом будет согласиться на пятьдесят процентов. Иранов, Бульянов и Копальский».

Копальский. Леон, если мы это отправим, нас самих отправят в Сибирь.

Иранов. А если мы попадём в Сибирь...

Леон (с телеграммой в руке). Я пришлю вам по меховой муфте.

Бульянов. Какой ты добрый!

Иранов и Копальский. Ты очень, очень хороший!

Все трое снова набрасываются на Леона с объятьями и поцелуями. В этот момент Раконин вносит ещё несколько бутылок шампанского. Оставив Леона, русские кидаются обнимать и целовать Раконина.

Все трое. Товарищ официант, официантушка ты наш! Почему ты такой хороший?

Дав Раконину время разлить по бокалам шампанское, Леон отводит его в сторону.

Леон. Эту телеграмму сразу отнесите на почту.

Раконин. Хорошо, мсье.

Он выходит из номера. Бежит по коридору, на бегу читая телеграмму.

Наплывом: телеграфные провода над русским пейзажем.

Наплывом: телеграфные провода над московскими крышами.

Под одной из крыш — государственное учреждение. У окна стоит Разинин с телеграммой в руке. Типичный большевик, солдафон. То, что он прочитал, привело его в ярость. Смяв в кулаке телеграмму, он уставился в пространство. Выражение его лица не сулит Бульянову, Иранову и Копальскому ничего хорошего. Затемнение.

Из затемнения. Коридор в отеле «Кляранс». Открывается дверь лифта, и оттуда выходят трое русских. Теперь они одеты с шиком и похожи на завсегдатаев бегов, возвращающихся с ипподрома. У двоих — театральные бинокли.

Русские проходят в Королевский люкс.

Звонит телефон. Трубку берёт Иранов.

Иранов. Да, Леон. (С лёгким раздражением.) Как это, Леон? В таких делах нельзя торопиться. Надо дать Москве время подумать. От нас тут ничего не зависит... Ты не зайдёшь к нам чуть попозже?.. О ревуар.

Идёт в другую комнату. К нему бросается Бульянов.

Бульянов. Миша!

Иранов. Что случилось?

Бульянов. Телеграмма из Москвы. Она целый день лежала здесь.

Подходит Копальский и читает телеграмму: «Переговоры немедленно прервать. В четверг в шесть десять прибывает особоуполномоченный. Ваши полномочия с получением сего аннулируются. Разинин».

Иранов. Четверг — это сегодня.

Бульянов. Уже двадцать минут шестого.

Они бросаются в спальню.

Копальский. Я всегда говорил — кончится Сибирью.

Наплывом: вестибюль отеля «Кляранс». Портье на своём рабочем месте. От лифта к нему бегут Иранов, Бульянов и Копальский. Иранов задерживается возле портье, остальные ждут у двери, ведущей на улицу.

Иранов (портье). Из Москвы прибывает особоуполномоченный представитель. Он займёт Королевский люкс, а наши вещи перенесите в самый маленький номер, какой у вас найдётся.

Портье. Будет сделано, месье.

Иранов. Только сразу, немедленно.

От двери его нетерпеливо окликают Бульянов и Копальский.

Бульянов и Копальский. Иранов!

Иранов. Иду, иду.

Он устремляется к выходу.

Наплывом: парижский вокзал. Поезд только что прибыл. Трое русских бегут по перрону. Они не знают ни фамилии особоуполномоченного, ни как он выглядит. Пытаясь угадать, вглядываются в лица пассажиров, идущих навстречу.

Иранов. Хорошее дело! Возможно, мы его уже пропустили.

Копальский. А как найти человека, если не знаешь его в лицо?

Иранов указывает на бородача с рюкзаком.

Иранов. Это, наверное, он.

Бульянов. Да, этот похож на советского товарища.

Они пристраиваются к бородачу, но, прежде чем успевают заговорить, к нему подбегает девушка-немка. Здороваются, подняв руки в нацистском приветствии.

Бородач и девушка. Хайль Гитлер!

Они обнимаются. Русские застывают на месте.

Копальский. Нет, это не он.

Бульянов. Безусловно, не он.

Перрон почти опустел. Русские беспомощно озираются по сторонам. И замечают женщину, которая тоже оглядывается, явно ища кого-то. Это Ниночка Якушова — особоуполномоченный Торговой палаты.

Встревоженно переглянувшись, все трое направляются к ней. Ниночка двинулась навстречу.

Ниночка. Я ищу Михаила Симоновича Иранова.

Иранов. Михаил Симонович Иранов — это я.

Ниночка. А я — Нина Ивановна Якушова. Особоуполномоченный, направленный к вам по распоряжению комиссара товарища Разинина. Представьте меня своим коллегам.

Обмениваются рукопожатиями. Ниночкина рука не слабее мужских.

Иранов. Это товарищ Бульянов.

Ниночка. Здравствуйте, товарищ.

Иранов. Это товарищ Копальский.

Ниночка. Здравствуйте, товарищ.

Иранов. Какой милый сюрприз. Москва прислала даму!

Копальский. Если бы нас предупредили, мы бы встретили вас с цветами.

Ниночка (сурово). То, что я женщина, ничего не значит. Мы здесь на работе. Все четверо. И не будем терять времени. Идём?

Русские сконфужены. Ниночка наклоняется за своими двумя чемоданами.

Иранов. Носильщик!

Носильщик (подбежав). Разрешите?

Ниночка. Что вам угодно?

Носильщик.