Мышь - Марина Богданович Страница 5

Я мечтала ответить, чтобы он засунул себе в зад такое сотрудничество, но я была не настолько глупа, чтобы идти на конфликт с тем, кто имел все возможности меня уничтожить.

— Я не против помочь, если от меня требуется исключительно медицинская работа, — я старалась говорить максимально вежливо, хотя внутри все закипало от возмущения, — но как быть с моим комендантским часом?

— Этот момент уже улажен.

Кто бы сомневался.

— Сколько часов продлится работа? И что конкретно мне придется делать?

— Вы когда-нибудь бывали в нейтральном секторе? — Ответили мне вопросом на вопрос.

— Не доводилось.

— Значит у вас будет прекрасная возможность открыть для себя что-то новое.

Боковым зрением я увидела его довольную улыбку. По всей видимости, настроение начальника колонии заметно улучшилось после моего «добровольного» согласия на сотрудничество, в то время как мое состояние колебалось между тревогой, гневом и расстройством.

— Как вам, наверняка, известно, миссис Нилс, нейтральный сектор предлагает своим посетителям множество развлечений. Например, можно посмотреть на бои без правил — зрелище, которое нигде в полисе не увидишь. Вот при одной из таких бойцовских арен вам и нужно будет поработать. Не волнуйтесь, там ничего сложного: по мере возможностей привести бойцов после матча в более-менее приемлемое состояние — и только. Чудес от вас никто не ждет, но заведение приличное и обеспечивает участникам боев бесплатную медицинскую поддержку по всем правилам. Врач при арене не сможет работать какое-то время, и мне стало известно, что владелец срочно ищет ему замену. Вот я и решил помочь владельцу с поисками по доброте душевной.

Ну конечно, тебе же душевной доброты не занимать.

— Ясно.

— Мне кажется, что вы как будто не рады вернуться к врачебному ремеслу, — с притворным упреком сказал он. — Неужели, миссис Нилс, вы из тех, кто смотрит на 'внешних' свысока? Они ведь тоже люди, и им тоже нужна помощь врача.

Я всегда на дух не переносила мерзких манипуляторов, подобных ему. И ведь не ответишь, что дело не в пациентах, а в том, что он фактически меня похитил и принуждает работать в месте, где люди ставят на кон свою жизнь и здоровье за возможность немного заработать.

В полисе подобные заведения были под запретом, но вот оно лицемерие Системы: если беспредел творится в нейтральном секторе, то и гражданам полиса можно на такое смотреть и даже делать ставки — и все в порядке, ведь это не они организаторы, и Система никакой ответственности не несет.

— У меня нет предубеждения относительно 'внешних', мистер Гарднер. Просто я отработала длинную смену и сейчас голодна.

— Да-да, конечно, — сменил он тон, — в бардачке есть протеиновый батончик. Когда приедем на место, я куплю вам что-нибудь поесть. А пока можете перекусить тем, что есть, и вздремнуть, до границы с нейтральным сектором нам ехать еще больше часа.

Глава 5

* Примечание: коллега по работе из прошлой главы обращался к главной героине на "мисс", т. к. по легенде она не замужем, но начальник колонии знает ее реальную биографию и потому обращается к ней, как положено, "миссис". Я внесла правки с предыдущую главу, а в этой все написано правильно. Обращение "доктор" к героине больше не применяют, т. к. ее лишили права на это после обвинительного приговора.*

Обычный протеиновый батончик показался изысканным лакомством по сравнению с едой в колонии. Стоило откусить небольшой кусочек, как мои вкусовые рецепторы испытали восторг близкий к шоку от яркости вкуса. Но когда я закончила свой перекус, стало так паршиво: во что превратилась моя жизнь всего лишь за два месяца, что я впадаю в эйфорию от дешевого снека?

В своих собственных глазах я выглядела жалко. И самым отвратительным было то, что я уже не обдумывала, как доказать свою невиновность. Сокрушенная ложными свидетельствами моего преступления во время судебных заседаний, я быстро сдалась. Но больше удивляло другое: я почти не думала о человеке, по чьей вине я здесь оказалась.

Что это: крайнее милосердие или обычная слабохарактерность? Скорее второе, ведь и сейчас я молча съела то, что дали, и ехала туда, куда меня везли, так как воли противостоять беззаконию и веры в успех у меня не было, а вот осознание того, что моя жизнь могла стать еще более невыносимой — было.

К сожалению, я научилась этой «мудрости» на собственном опыте: судья назначил мне максимальный срок наказания за преступление, которое я не совершала, аргументируя свое решение тем, что я до последнего не признавала свою вину при наличии неопровержимых доказательств. А подпиши я признание сразу, получила бы приговор на пять лет меньше с правом на свидания и звонки близким.

В попытках вытеснить болезненные мысли из сознания я задремала, а проснулась — от яркого света и толчка в плечо.

— Просыпайтесь, — голос мистера Гарднера звучал громче, чем было комфортно. — Мы следующие на прохождение пограничного контроля.

Точно, мы же выезжали за пределы полиса, а значит нас должны проверить и зарегистрировать.

— А как же мои документы?

— Твои документы в порядке. Бойцовский клуб, в который мы едем, является частью более крупного спортивного комплекса, совладельцем которого является Совет управления нашего полиса, а потому я как начальник колонии, в которой ты отбываешь свое наказание, имею полномочия направить тебя туда на работу, если такое решение согласуется с экономическими интересами полиса. А оно согласуется, — подмигнул мне он.

Узнавая все больше подробностей о том, как решаются дела в нашем полисе, я в очередной раз задавалась вопросом: а осталось ли хоть что-то в Системе, что нельзя было обойти, купить и использовать к собственной выгоде при наличии ресурсов и определенной власти? Вопрос был риторический.

При прохождении границы сотрудник пограничного контроля говорил только с мистером Гарднером, а ко мне было отношение как к домашнему питомцу, которого законопослушный гражданин полиса провозил с собой.

Когда мы въехали в нейтральный сектор, солнце уже почти скрылось за горизонтом. Около десяти минут дорога шла вдоль густого леса, а после по обе стороны от трассы стали мелькать небольшие, аккуратные домики, стоящие то отдельно от соседей, то по несколько в ряд. Затем строения стали двух и четырехэтажными, и вскоре я прочла надпись «Илиазис» на дорожном указателе. Вернее всего, это было название населенного пункта, в который мы направлялись.

Архитектура немного отличалась от привычной мне, но в целом здания здесь были такие же высокие, как и в окраинных секторах моего полиса. Дорога хорошо освещалась фонарями, что меня удивило, ведь я ожидала некоторой