450 лет лидерства. Технологический расцвет Голландии в XIV–XVIII вв. и что за ним последовало - Борис Зуев Страница 88

и Копенгаген. В 1616 г. нидерландцы помогали запустить одну из первых больших суконных мануфактур в Швеции и мастерскую в Йёнчепинге[1064]. Датский король к 1620 г. уже семь лет пользовался услугами амстердамских специалистов по горячей и холодной печати на шелке[1065]. Лентоткацкий станок появился в Лондоне, предположительно, в 1616 г.[1066] Но после 1650 г. речь идет шла уже о серьезных объемах информации и действительно широком географическом охвате.

Историк голландской текстильной промышленности Николас Постумус давно обращал внимание на динамику взаимодействия Лейдена и территорий между Льежем и Вервье. В 1620 – 1630-е гг. в Лейден постоянно стекались предприниматели и подростки-текстильщики из Льежа, Лимбурга и Вервье. В 1638 г. число прибывших торговцев текстилем достигло пика – 45 человек. Но постепенно набирал силу и встречный поток. Иностранные торговцы и юные рабочие, завершив обучение или стажировку на севере, возвращались домой и применяли освоенные технологии в формирующейся суконной промышленности Юга. Следуя лейденской модели, суконщики Льежа и Вервье стали переходить на производство тканей из испанской шерсти. Позже, благодаря цене и качеству своей продукции, они даже стали конкурентом главным центрам текстильной промышленности в самой Голландии[1067]. Правда, нынешние исследователи и интерпретаторы несколько иначе расставляют акценты – они подчеркивают продолжавшуюся в 1640-х гг. иммиграцию из района Льежа и Вервье и тот факт, что этот регион не скоро выдвинулся в серьезные конкуренты Голландии – притом что Лейден прочно удерживал лидерство в финальных этапах производственного процесса[1068]. Тем не менее основные наблюдения Постумуса остались верны – к середине XVII в. в голландской суконной промышленности экспорт технологий возобладал над импортом.

После Льежского княжества первым оптовым импортером голландских текстильных технологий стала Франция. Начиная с 1640-х гг. французы выказывали все более живой интерес к накопленным в Республике Соединенных провинций техническим знаниям о производстве сукна. В 1646 г. тонкосуконную мануфактуру по голландскому образцу основали в Седане под покровительством кардинала Мазарини[1069]. В середине 1650-х коммерсанты Ноэль и Абрам Коссары после поездки в Голландию попытались начать выделку тонкого сукна в Дьепе[1070]. Овладев в Нидерландах ремеслом sous les plus habiles maistres[1071], они считали себя специалистами в производстве touts sortes de draps de laine façon d’Espagne, Angleterre et Hollande[1072],[1073]. К середине столетия draps fins façon de Hollande[1074] производились также в текстильных городах Лангедока: Каркассоне, Клермон-де-Лодеве и пр.[1075]

Перенос голландских текстильных технологий во Францию принял широкий размах в 1660-х, когда Кольбер развернул кампанию промышленного возрождения страны. Самой впечатляющей операцией французских агентов в Республике Соединенных провинций был вывоз в 1665 г. предпринимателя Йоссе ван Робайса с полусотней рабочих и всем необходимым оборудованием из Мидделбурга в Абвиль, где при щедрой поддержке французского государства он основал большую тонкосуконную мануфактуру по голландскому образцу[1076]. Однако предприятие ван Ройбаса было только верхушкой айсберга. Кольбер поощрял строительство и реконструкцию мануфактур, выделывающих голландские сукна, и в других городах северной Франции, например Кане, Лувье, Эльбёфе, Дьепе и Фекане, предоставляя всевозможные льготы отечественным и голландским предпринимателя и любыми способами расширяя вербовку квалифицированных рабочих в Республике Соединенных провинций[1077]. Опыт тонкосуконной мануфактуры в Седане решили расширить, предоставив королевские привилегии широкой группе производителей[1078]. В 1665 г. реймсский коммерсант получил монополию в провинции Шампань на производство жирного мыла по голландскому рецепту для свойлачивания шерсти[1079]. Кольбер также старался развить суконное производство в другом районе страны, в Лангедоке. Программа развития сукноделия по голландской модели, которую там развернули в 1660 – 1680-е гг., состояла из нескольких пунктов. Щедрые премии выплачивались для стимуляции экспорта в Левант. Новые мануфактуры в Сапте и Вильнувэ, которые с самого начала работали по голландским методиками, быстро удостоились статуса «королевских» и получали значительную помощь государства. Промышленный историк Дж. K. Томсон считает вероятным, что Кольбер лично участвовал в вербовке голландских специалистов, которые с начала шестидесятых нанимались в Сапте. Голландские и французские работники мануфактуры в Сапте, в свою очередь, сформировали ядро персонала в Вильнувэ. На обеих мануфактурах голландские специалисты работали еще несколько десятков лет[1080]. Ради повышения качества сукна Кольбер озаботился еще и тем, чтобы насадить во Франции нидерландские технологии окрашивания. Именно благодаря Кольберу красильщик из Амстердама в 1667 г. получил 20-летнюю монополию на занятия этим ремеслом во Франции и основал красильни в Париже и Лионе[1081].

Практически одновременно с кампанией Кольбера началось освоение голландских методов изготовления сукна на Британских островах. С 1664 г. предприниматели из Амстердама начали там выделывать сукна «на голландский манер», наняв рабочих в Лейдене[1082]. Старые английские текстильные производства тоже стали активнее применять голландские технологии. Около 1670 г. юго-западные графства Англии развернули вербовку предпринимателей и мастеровых из Нидерландов в надежде повысить качество местного сукна, которое даже при использовании испанской шерсти, расширившемся после 1630 г., на многих иностранных рынках все еще не могло сравниться с голландским. В 1673 г. 29 голландцев, финансируемых Уильямом Брюером, поселились в деревне Тробридж, что в Уилтшире. Особенно голландских мастеровых почитали за умение отделывать ткани[1083].

Нидерландские технологии текстильного производства достигли также Испанских Нидерландов, Испании, северной Италии, центральной и восточной Европы. В 1650-х и 1660-х гг. предприниматели и мастера, владевшие навыками производства сукна и саржи, переезжали из Северных Нидерландов в Брюгге, Брюссель и Малин[1084]. К 1665 г. барселонские ткачи-суконщики считали, что вполне освоили производство грубого сукна и скарлата на голландский манер. К середине 1670-х они добавили в свой ассортимент и легкие шерстяные ткани голландского типа, назвав их herbajes[1085]. В испанской Ломбардии Диониджи Комолло, который заявлял, что несколько лет изучал текстильное дело в Амстердаме и других городах Соединенных провинций, и привез оттуда домой в Италию кое-какой инвентарь и нескольких рабочих, в 1672 г. получил от властей провинции монопольное право устроить в городе Комо производство сукна, саржи и камлота «dell’ istesa bontà e qualità che si fabricano in Olanda»[1086], [1087]. В то же самое время венецианский сенат разрешил Санто Галлитьоли открыть производство тканей из испанской шерсти all uso d’Olanda[1088] в Бергамо, Бергамаско и в самом городе Святого Марка. Вскоре после этого еще несколько предпринимателей, включая голландца Яна Баухера, удостоились права выпускать panni[1089] all’olandese[1090] в Бергамо и Венеции[1091].

В Центральную и Восточную Европу голландские технологии из этой отрасли начинают поступать около 1650 г. После Тридцатилетней войны курфюрст Пфальца Карл Людвиг, взявшись за восстановление экономики, прибег, помимо иных мер, к найму иммигрантов из Республики Соединенных провинций для создания текстильной промышленности[1092].