Стена невежества: Почему мы ошибаемся в понимании мира и людей – и что с этим делать - Такэси Ёро Страница 13

Он спрашивал о смысле жизни у больных раком в терминальной стадии, прикованных к постели. Некоторые врачи могли бы решить, что для таких людей смысла жить уже нет. Но Франкл думал иначе: «Само отношение человека к своей судьбе может воодушевить окружающих».

Один онкобольной сетовал, как тяжело умирать, расставаясь с детьми. Франкл отвечал примерно так: «Если бы у вас не было близких, вы не могли бы так страдать. По крайней мере вы оставляете в этом мире тех, с кем не хотите расставаться. У многих и этого нет».

Вопрос о смысле жизни остается критически важным. Судя по распространению наркотиков, многие современные люди считают жизнь бессмысленной. Размышления о смысле жизни необходимы как отдельному человеку, так и общине в целом.

Рискну высказать непопулярную мысль: в теракте 11 сентября шокировал не только масштаб трагедии, но и сам факт, что террористы были движимы таким мощным ощущением смысла.

И не в том ли был шок, что в ответных действиях Америки не чувствовалось сопоставимого смысла? Каким бы извращенным он ни был, но у террористов была цель, которой, кажется, не хватало Америке.

Впрочем, эпоха, когда идеология служила смыслом жизни (как в довоенной Японии), уже закончилась. Я не пытаюсь это оправдывать. Но это не означает, что смысл жизни исчез.

Для современного человека после решения проблемы голода общей темой могла бы стать экология. То, что я могу сделать для окружающей среды, для общины, для людей вокруг, – разве это не смысл жизни?

Когда община функционировала нормально, сама система взаимных обязательств между людьми придавала жизни смысл. В процессе жизни мы вступаем в отношения, где неизбежно возникают долги – данные и полученные.

Есть долг – возвращаешь его с благодарностью. В этом очевидный смысл. На том же строится и образование: воспитывая человека, мы возвращаем общине, которая нас вырастила, достойного члена общества. И это по сути своей бескорыстный акт.

Смысл страдания

Размышлять о смысле жизни непросто. Готовых ответов нет, правильных решений не существует. Куда проще и… современнее отрезать: «Жизнь бессмысленна».

Но отказ от серьезных размышлений об этом ведет к несчастью – не только общины, но и нас самих.

Взять хотя бы экологию. Легко впасть в нигилизм: «Все равно случится извержение вулкана – и никакой тебе экологии» или «Упадет метеорит – и люди вымрут, как динозавры». И ничего не делать. Но это слишком грубый и примитивный вывод.

Есть ли смысл в страданиях от болезни? Некоторые врачи считают, что никакого смысла нет, и видят свою задачу в устранении боли любой ценой. Но я убежден: даже в страдании есть смысл. Нельзя считать страдание абсолютным злом. Иначе больной мучается вдвойне: от самой боли и от ее бессмысленности.

Идея о смысле страдания – религиозная по своей сути и в крайних формах может оправдывать даже социальную несправедливость как необходимость. И все же важно видеть многогранность: даже в страдании могут быть положительные стороны.

Рост числа самоубийств напрямую связан с экономическим кризисом, но в глубине – с тем, что все больше людей не находят смысла в жизни.

Великолепный пример приводится в книге «Механическая демократия» Хидэминэ Такахаси. Местные жители, прочесывая «лес самоубийц» Аокигахара[17], встретили неудавшегося самоубийцу. Он сказал: «Вот – пытался повеситься, ветка обломилась, упал и расшибся. Думал – помру». История комичная, но этот человек, отделавшись ушибами вместо смерти, наверняка увидел мир по-новому.

Ощущение тупика, невозможность найти смысл – вот корень многих проблем, включая суициды. Недавно Курамото Со сказал: «Большинство японских служащих уже ждут природных катастроф». Это признак того, что люди не верят в возможность вырваться из тупика собственными силами. На самом деле важен сам процесс размышления о смысле. Как говорил Франкл, жизнь постоянно задает нам этот вопрос.

Размышляя об общине, мы склонны представлять безликую массу. Но речь идет о счастье и смысле жизни каждого из нас.

Забытое бессознательное

Наряду с телом и общиной после войны мы вытеснили из сознания или перестали думать о проблеме бессознательного. «Осознавать бессознательное» – звучит парадоксально, но суть в том, что мы перестали признавать само существование бессознательного и его важность.

Мы живем в городе, в обществе, рожденном разумом. Кроме современности, я приводил в пример Эдо и Хэйан, древнюю столицу.

Неважно, хаотичный ли это город, где каждый строит что хочет, или спланированный мегаполис, – суть одна. Это общество, рожденное разумом. Не обманывайтесь: «У нас в центре города много парков и зелени – мы живем на природе». Жить в городе – значит жить в мире сознания. И мы, полностью погрузившись в этот мир, забываем о бессознательном.

Открытие бессознательного

Фрейду пришлось открывать бессознательное именно потому, что после XVIII века Европа стремительно превращалась в городскую цивилизацию. То, что раньше было обычной частью повседневной жизни, – бессознательное – становилось все менее заметным. Вот почему Фрейду и понадобилось его «открыть».

Но изначально бессознательное – это не предмет для открытий, а естественная часть нашего существования. В конце концов, мы спим каждый день. А во сне все мы близки к бессознательному состоянию. Даже если снятся сны, это совершенно иной уровень сознания – приглушенный, непохожий на бодрствование.

Современный человек, похоже, вычеркивает время сна из своей жизни. Одна из причин – жизнь в городах, созданных разумом. Достаточно взглянуть на образ жизни молодежи. Круглосуточные магазины работают для них как основных клиентов. Когда все спят, только эти магазины сияют огнями, и молодые люди там собираются. По сути, это символ того, что для них время сна – несуществующее время.

Почему для них нет времени сна? Почему они считают сон пустой тратой времени? Да потому, что они вычеркнули бессознательное из своей жизни. Это доказывает, что центром всего стало сознание. Поэтому молодежь старается не спать любой ценой. В крайнем случае – держатся до последнего и валятся замертво. Из-за этого ложатся всё позже и позже. А утром приходится идти на работу, и они плетутся туда со скрипом.

Студенты в глубоком сне

Возможно, именно поэтому за последние пару лет в университете я наблюдаю поразительное явление: прихожу на первую пару – а там уже несколько студентов лежат на партах и спят. Оставляю их в покое, читаю лекцию полтора часа – они все еще спят. Ни разу не просыпаются.

Это просто не укладывается в голове. Если бы они заснули от скуки, слушая меня, – обидно, конечно, но понятно. Но они спят от звонка до звонка. Специально приходят на первую пару – чтобы проспать ее всю.

Разумеется, отчасти дело в том, что учиться им неинтересно, поэтому и лекции слушать незачем. Для