Штрихи к портрету войны - Сергей Александрович Бережной Страница 5

дверцы, и они буквально запрессовались внутрь салона. Старший группы, чертыхаясь, сказал, что вылазили всю округу до самой Казачки[14], никого не нашли и что всё можно было бы прощупать беспилотниками. Разведчиков довезли до Красного Хутора и высадили у школы, где их уже поджидал командирский уазик. Распрощавшись, вернулись к колонне, по-прежнему маявшейся у ограждения, и заняли своё место в голове колонны.

Из машины никто не выходил. Сидели молча, даже не курили, и лишь Димон хрустел сухариком. Время тянулось занудно и бестолково. Чего выжидали? Канонада давно стихла, а команды на штурм всё не было. Томительно тянулись минуты ожидания. Остатки тумана, осевшего вдоль заболоченной старицы справа от железной дороги, рассеялись. Висела непривычно тревожная тишина, и даже хуторские собаки не устраивали утренней перепалки, молчали и куры.

В восемь часов ожила рация ставшим привычным треском и скрипуче прохрипела:

– Вперёд!

– Да, с такой связью далеко не уедем. За двадцать лет после Чечни ничего не изменилось. Хоть бы почтовых голубей завели, – проворчал Гончар.

– В штабе сказали, что в обед будем уже на мобильниках. – Прапорщик усмехнулся. – И ужинать в Харькове.

Инженерный танк, урча и отфыркиваясь сизым дымом, обошёл колонну по целине, остановился перед сеткой, словно раздумывая, а затем, взревев, смял и вдавил её в мёрзлый грунт. Проводник вздохнул: как чувствовал пограничник, что придётся ремонтировать забор, если он вообще будет. А ведь могли братья-славяне аккуратно снять сетку, заштабелевать её – и катись хоть до края земли.

Машина разграждения в несколько приёмов засыпала ров, разравняла, прошлась несколько раз туда-сюда, утрамбовывая землю, и отползла в сторону, уступая дорогу «тиграм». Те рывком прошли несколько метров и опять встали, упёршись в ворота, закрытые на висячий китайский замок. Дороги не было, а вот ворота были. И такой же забор из сетки – стена Яценюка, обрывавшийся метрах в трёхстах.

Гончар усмехнулся:

– Мужики, что стали? Замок увидели? Вы на войну приехали или как?

– Да вроде команды не было ворота ломать, – повернулся Димон. – Война – дело деликатное, тут без команды стрёмно инициативу проявлять.

– Вы спецназ или куда? Ну ладно, вы в погонах, а я без, так что с меня спроса никакого. Давай-ка, парень, или в ворота двигай, или пролёт вали, но стоять себе дороже – одним снарядом для нас войну закончат.

Можно было бы пройти вдоль забора и обогнуть забор, но вдруг вот там как раз минами поле засеяли, а сапёров в экипаже не было. Их вообще в роте не было – не предусмотрели.

Водитель взглянул на прапорщика, тот кивнул, машина попятилась для разгона, взревела и резко рванулась к воротам. От удара бампером створки ворот распахнулись, и замок с петлей в дужке обиженно и одиноко остались болтаться на стойке.

5

К Гранову[15] «тигры» прошли сначала вдоль «железки», затем по полевой грунтовке. Осторожно, будто щупая тропу, проехали по узковатой дамбе. Впереди показалась Казачья Лопань. Около трансформаторной будки вновь остановка в ожидании приотставшей колонны – теперь не только танки, но и мотолыги не спешили показывать ретивость. Простояли больше четверти часа на виду города, продуваемые всеми ветрами. Из машины не выходили, хотя понимали, что одним снарядом укры могут сделать братскую могилу. Надеялись на привычный авось, но дверцы на всякий случай приоткрыли. Опять захрипела рация и разродилась коротким:

– Вперёд!

– Куда вперёд? Зачем вперёд? Они хоть сами знают, что почём и куда? – ворчал Димон. – Ну, почему так: пока в лейтенантах ходит – нормальный мужик с головой на плечах. Как дослужится до лампас, так дуреет по полной.

– Это точно, – подтвердил сидевший сзади сержант. – Хорошо, прапорщику эта эволюция не грозит – всегда умный.

– Правильно мыслишь. – Димон достал из кармана сухарь.

– И вообще, вегной догогой идёте, товагищи! – грассирует сержант, подражая вождю революции.

Спецназовцы заулыбались, а Гончар отметил, что ребята не унывают, и это уже показатель духа.

Опять раздался треск электрического разряда, и из рации скрипуче донеслось:

– Пройти Казачку и остановиться у лесопосадки.

Местных видно не было, лишь бабушка ковыляла с палочкой вдоль домов да двое мужиков у калитки улыбались и махали руками. Даже тени враждебности не было на лицах. Неторопливо проехали мимо них по узким улицам, выехали на окраину, остановились опять в ожидании команды. Мотолыги отставали из-за танков, а те по-прежнему совсем не торопились на войну.

В километре за городом напротив притулившейся справа к железной дороге лесопосадке снова остановились. На этот раз толпиться не стали, рассыпались веером, разбирая окрестности на сектора стрельбы. Прапорщик косился на рацию, покуривая в окошко и посматривая на посадку. Лучшее место для засады на них придумать сложно. Если в лесополке укрылись вэсэушники, то пиши пропало: никто живым не выйдет, птурами да граниками[16] сожгут всю технику, а из пулемётов да автоматов добьют выживших. О чём думали отцы-командиры, отдавая приказ? Танкисты не дураки, в паре сотен метров остановились от лесополки и навели на неё стволы.

– Ну-ка, возьми эту имитацию тайги на прицел. – Прапорщик ткнул пальцем в посадку. – Если что – чеши её и кромсай в капусту из своего карамультука, не прицеливаясь. Главное – темп и интенсивность.

Пулемётчик откинул люк, по пояс высунулся из него, передёрнул затвор и направил ствол «корда» на черные в своей наготе деревья. Минут через двадцать опять раздался треск рации, и всё тот же хриплый голос распорядился начать движение, увеличив скорость и сократив дистанцию. Дурь, конечно, танки опять отстанут, да и сокращение дистанции абсурдно при увеличении скорости, но это армия, здесь обсуждать и осуждать дебилизм командиров не принято. И вообще складывается ощущение, что колонну ведут киевские штабисты.

Ехали, говорили о достоинствах и недостатках «тигра». Так, пустые разговоры, лишь бы снять напряжение. Впереди на обочине замерла «таврия» с заиндевевшими стеклами. Боже мой, «таврия»! У нас её уже лет тридцать днём с огнём не сыщешь, а тут раритет советской эпохи сиротливо притулился у обочины, словно милостыню просит.

Димон по рации передал, чтобы к машине не лезли: может быть заминирована, и чтобы проходили мимо осторожно и не вздумали останавливаться.

– Знаю этих архаровцев, им лишь бы затрофеить что-нибудь да ободрать, как липку, – проворчал прапорщик и вздохнул. – Да я и сам не против…

Глупо, конечно, предупреждать: дорога узкая, так что продвигались на малой скорости, едва не цепляя бортом машину.

Гончар толкнул пулемётчика: присядь, иначе, если рванёт, то осколками в лучшем случае иссечёт, а то и вовсе бестолковую голову срежет. Тот нырнул в салон, но, как только миновали легковушку, вновь встал за