Золото далекого Яркенда - Владимир Виленович Шигин Страница 81

что они каждый год ездят на оленях на берег Америки — торговать. На предложение мое взять меня с собою чукчи просили пять сум (около 15 пудов) табаку, а это составляло огромную сумму по тамошним ценам, и, сверх того, чукчи не ручались за мою жизнь, им самим приходится сражаться по окончании торга в Америке. Итак, путешествие мое совершиться не могло. А так как всем начальникам было предписано охранять меня и давать пособия, то колымский исправник, узнав, что я хочу идти пешком [обратно] в Якутск, что, конечно, было невозможно, предложил: не желаю ли я доехать до Охотска с тунгусом. Я охотно согласился, предполагая из Камчатки возвратиться на корабле домой. Тунгус был беден, имел шесть оленей; на одном я ехал верхом. Олени составляли все имущество тунгуса. Питались мы дорогой только тем, что добудет охотою тунгус, его семейство и я; случалось не есть по двое суток. Для тунгусов, как я заметил, это было не лишением, — лисица, белка, заяц, птица — все служило пищею. Недавно я провалился с оленем в речку. Теперь я в теплой комнате, с полным комфортом и все забыл?!»

* * *

К моменту приезда в Охотск Кохрейна в августе 1821 года там стоял камчатский бриг «Святой Михаил» лейтенанта Стогова.

В Охотске он впервые услышал об удивительной красоте воспитанницы начальника Камчатки и сразу же возжелал знакомства с красавицей.

Взяв на борт своего брига англичанина, Стогов доставил его в Петропавловск-на-Камчатке. Там Стогов предложил «почетному бродяге» поселиться у него на квартире. Он же представил англичанина коменданту Камчатки и его супруге. Для неизбалованного развлечениями местного общества Кохрейн с его бесчисленными рассказами о своих приключениях по дорогам Европы и России стал настоящим подарком. Для Рикорда, несколько лет стажировавшегося в английском флоте, Кохрейн был как собеседник так же интересен. Неудивительно, что они нашли даже общих знакомых.

Разумеется, вскоре Кохрейн попал и на традиционные «маленькие балы», где был потрясен красотой воспитанниц мадам Рикорд.

Неудивительно, что вскоре Иван Андреевич влюбился. Объектом его влюбленности стала Оксинька Логинова.

Э.И. Стогов вспоминал: «Кохрейн всегда смеялся над женатыми и называл их «дураками 1‐го ранга». Пришла зима, Кохрейн часто проводил дни в доме Рикорда. Однажды Иван Андреевич говорит мне:

— Размус (Эразм), я хочу жениться.

— Ну, так ты будешь дурак 1‐го ранга.

— Да, а когда-нибудь и ты будешь дураком 1‐го ранга».

Вскоре Кохрейн официально просил руки Ксении Ивановны у Рикордов.

Подумав, те пришли к выводу, что таким образом можно устроить для Оксиньки блестящее будущие. Еще бы, ведь выйдя замуж за лорда Кохрейна, она становилась дамой высшего английского общества. На Камчатке же ее выбор был такой же, как и у старших сестер — местный купец или поп.

Получив согласие, вместо ожидания и приготовлений к свадьбе Кохрейн отправился в путешествие по Камчатке и вернулся только под самый Новый год. 8 января 1822 года состоялась свадьба. Что касается невесты, то она была убита горем. Ксения была по-прежнему влюблена в ушедшего в дальнее плавание Николая Повалишина.

По воспоминаниям современников, Ксения плакала, приговаривая:

— Не хочу за Кохрейна! Хочу за Повалишина!

Слезы и уговоры оказались бессильны против решения Петра Рикорда, который организовал своей воспитаннице, по его мнению, отличную партию, ведь дочка бедного дьячка теперь могла стать английской аристократкой. Однако в конце концов Ксению убедили.

Из воспоминаний лейтенанта Э.И. Стогова: «Живший со мною путешественник, англичанин Кохрейн, часто проводил время у Рикорда… Оксинька — Ксения Ивановна — девочка прехорошенькая, лет 17, была в числе пяти воспитывающихся у Людмилы Ивановны. Она была дочь дьячка при церкви в Большерецке. Их было пять сестер, и все были красавицы. Старшая вышла замуж за комиссионера Американской компании, вторая — за купца, третья — за попа, а Оксинька — за Кохрейна… Свадьба Кохрейна устроилась скоро…»

Свадьба английского лорда и дочери местного дьячка была обставлена с максимальной для Камчатки пышностью, Рикорды постарались не ударить в грязь лицом перед заморским гостем. Так, от дома Рикорда до церкви дорога была выстлана сукном (которое шло на обмундировку команд), а по обочинам дороги горели фальшфейеры. Над воротами дома Рикорда был сделан даже горевший огнем замысловатый транспарант с сердцами, стрелами, амурами и вензелями.

В это время с Филиппин вернулся на шхуне «Николай» лейтенант Повалишин. Увы, было уже поздно.

Однако странности в отношениях Кохрейна и его молодой супруги начались уже на свадьбе. Так, первую брачную ночь молодой муж провел, пьянствуя с местными офицерами… Не ночевал с женой Кохрейн и в последующие ночи.

* * *

В 1822 году заканчивался срок губернаторства Рикорда, и он предложил молодоженам ехать до Петербурга вместе с ним. До Охотска добирались на бриге «Святой Михаил». Не без приключений добрались морем до цели. Из Охотска на местном транспорте преодолели трудный и долгий путь до Иркутска. Ксения Кокрен, до 16 лет спокойно жившая на Камчатском полуострове, везде сопровождала любознательного мужа и поневоле сама стала путешественницей. В Иркутске Кохрейн бросил жену и на несколько месяцев отправился с попутным купеческим караваном в Нерчинск. Ему также очень хотелось посмотреть и Кяхту — центр торговли с Китаем. «Почетному бродяге» удалось побывать и там. Мало-помалу молодой супруге пришлось привыкать к далеким дорогам и причудам мужа.

Из Петербурга лорд повез жену в Лондон. Здесь они недолго пробыли вместе. Поместив Ксению в пансион, Джон уехал в Южную Америку, в Венесуэлу, где ему был поручен надзор за медными рудами. Через год он привез в Каракас и жену. Но они недолго пробыли вместе. Летом 1825 года Джон Кохрейн неожиданно умер. Любопытно, что его вдове в тот год исполнилось восемнадцать лет. Кохрейн был очень богат, но влиятельная родня, устроив судебный процесс, все богатства у одинокой беспомощной вдовы отняла. Любопытно, что одним из самых весомых аргументов в том, что вдова не имеет права претендовать на деньги умершего мужа, было то, что Ксения являлась девственницей, то есть лорд Кохрейн с ней не жил как с женщиной и, следовательно, она реально не является его женой…

Многие принимали Кохрейна за чудака, но на самом деле все обстояло не так просто. Лорд Кохрейн был фактически изгоем всей семьи за странности характера, а возможно, и за нетрадиционную сексуальную ориентацию. Его странная поездка по России в реальности имела свою вполне объяснимую причину. Кохрейн был нанят Ост-Индийской компанией, чтобы собрать информацию о Сибири и Камчатке. О реальных причинах женитьбы Кохрейна тот же Э.И. Стогов писал так: «Кохрейн был нанят богатой английскою компаниею собрать сведения о чукчах и коряках и дойти до устья реки Анадыря, собрать сведения их промыслах и о возможности завести торговлю около Берингова пролива. Но Кохрейн из Колымы не решился пробраться к чукчам,