«Эта музыка слишком прекрасна». Тексты о кино и не только - Наталья Владимировна Самутина Страница 66

class="p1">Кроме того, временной разрыв[349] и возможность его обозначения/преодоления с помощью доступных медиа многократно обыгрывается в различных способах самостоятельного обращения пользователей с материалом раннего кино, его обработки, «осовременивания» путем сопоставления с сегодняшними реалиями. Один из популярных вариантов — это подкладывание под ранние фильмы современной музыки, изготовление нарезок типа Alternative Hip Hop Video, где танцовщицы serpentine dances, многочисленных этнических танцев или канкана из фильмов Люмьеров и Эдисона забавно двигаются в ритме хип-хопа. Нарезки и коллажи с использованием раннего кино вообще достаточно распространены. Здесь же, в этой подборке, у меня собраны все профессиональные видеоклипы, в которых использованы ранние фильмы или воспроизводится, цитируется, пародируется их образность — This Could Be Heaven for Everyone (1995) группы Queen, Tonight, Tonight (1996) Smashing Pumpkins, Us (2006) Регины Спектор, ряд клипов авторства Мишеля Гондри. Фаворит профессиональных клипмейкеров — безусловно, Жорж Мельес: его образность не только смешна, трогательна и оригинальна, но и достаточно узнаваема массовым зрителем, чтобы быть использованной или процитированной в такой коммерческой продукции как видеоклип. Разумеется, изначально видеоклипы производятся для ротации на музыкальных каналах, они не «принадлежат» YouTube — и однако они в YouTube широко представлены, и, более того, именно там они становятся видимы как объект нестареющих симпатий фанатов, а не только как более или менее успешный коммерческий продукт.

И в любительских обработках, и в профессиональных музыкальных видео, где изобразительный ряд чаще всего метафорически соотносится с текстом, с помощью раннего кино отыгрывается, то иронично, то серьезно, все тот же аттракцион с установлением и относительным преодолением временной дистанции. Тот самый «рай для всех», о котором ностальгически мечтает в своем последнем альбоме Фредди Меркьюри и который восстанавливает для него в клипе режиссер Давид Малле через посредничество Мельеса, обнаруживается не собственно в самих фильмах Мельеса, но в их соположении с современным изображением и с современной музыкой. Поскольку именно это соположение устанавливает в рамках одного видеоклипа тот закон, с которым связано восприятие ранних фильмов современным массовым зрителем вообще: признание инаковости этих фильмов, нахождения их по какую-то другую сторону от того, что мы считаем «своим», — и относительное, мгновенное, нередко производящее шок преодоление этой инаковости в рамках аттракциона. Причем последнее связано не просто со способностью сополагать образы раннего кино и выступления современных артистов, соединять их в одном медиа через ритм движений или общую рамку идеи (например, ностальгическая мечта о несбывшемся обещании рая). Важнее всего то, что в этом аттракционе мы сами можем быть помыслены как иные, другие для будущих других, как удивительно точно зафиксировал в комментарии неизвестный пользователь YouTube: через сто лет из «виртуальной реальности» такие же люди, как мы, точно так же с удивлением посмотрят на YouTube и на нас, сегодняшних. Аттракцион с обнажением технологии через временной разрыв, который нам сегодня предлагает соединение раннего кино с YouTube, затрагивает одну из важнейших антропологических характеристик современности — наличие в горизонте массовых представлений социального и даже антропологического другого, наличие возможности восприятия различия, получения человеческого удовольствия от различия, и возможности обнаружения другого в том числе путем смещения рамок зрительского взгляда в аудиовизуальных медиа.

Нетрудно догадаться также, с учетом уже сказанного, что в моей группе роликов раннего кино в YouTube собрано немало кино аттракционов совсем недавнего производства, нередко до мелочей совпадающего с фильмами первого десятилетия кинематографа и по форме, и по вызываемой эмоции. Сама логика, по которой подобный отбор может быть произведен, уже была заявлена при характеристике первой подборки, поэтому приведу просто несколько ярких примеров, важных для полноты картины. Во-первых, взрывы. Взрывы домов, мостов и любых крупных объектов привлекают огромное внимание, они уже стали целым специальным жанром, процветающим в любительском видео. Дополнительно стоит заметить, что взрыв достаточно известных объектов, таких как казино Stardust в Лас-Вегасе (13 марта 2007 г.), официально оформляется властями города как аудиовизуальное представление, с фейерверками и обратным отсчетом на фронтоне здания — в расчете в том числе на эффект массовой съемки. Фильмы об этом в YouTube содержат шум и крики гуляющей толпы, радостное ожидание, гул восхищенных голосов в тот момент, когда здание обрушивается на наших глазах, — и сотни вспышек фотоаппаратов и работающих огоньков видеокамер, которые свидетельствуют о тотальной видимости происходящего и самих зрителей. Другой мой любимый фильм в подборке — это неудавшееся разрушение дома где-то в Америке. Напряженное ожидание и привычный крик при взрыве сменяются настоящим карнавальным хохотом зрителей за кадром — после того как здание оседает на один бок, но не рассыпается в пыль. На этом фильм окончен, время вышло, как и когда последовало окончательное разрушение здания, мы не знаем — для нас все, как в раннем кино, кончается нелепостью, «комическим избиением» (как называет Ноэль Бёрч самый распространенный способ концовки в фильмах рубежа XIX и ХХ вв.), и юмористический факт неудачи, а также очевидная аффективная реакция на него окружающих остаются единственным предметом и «смыслом» фильма (который посмотрело на момент написания этого текста более 65 тысяч человек).

Еще одна большая группа «аттракционов» — это свидетельские видео природных катастроф. Достаточно часто они не являются по-настоящему, по современным стандартам, зрелищными, особенно по сравнению с профессиональной съемкой, использованной в телерепортажах: так, страшное цунами 2004 г. в Юго-Восточной Азии выглядит на этих видео как невысокая грязноватая волна, заливающая курортное побережье. Ценность таких роликов для размещающих их в сети, а также для зрителей, больше всего сосредоточена в самом факте присутствия на месте события, в возможности на несколько минут оказаться в шкуре свидетеля, что порождает противоречивые эмоции: сначала мы захвачены происходящим, замираем в предвкушении события и в предвкушении шока — а затем, как правило, переживаем некоторое разочарование, поскольку образ события редко совпадает с его образом в «больших СМИ», и «воображение катастрофы» (термин Сьюзен Зонтаг) не получает достаточной пищи. Комментарии под свидетельскими роликами полны негативных откликов, социальной критики, посторонних обсуждений. Отчасти поэтому рядом со свидетельствами, не до конца реализующими потенциал аттракциона, часто можно видеть дополнительные ролики, представляющие «официальную» телевизионную картинку событий, или кусочки из документальных фильмов о стихийных бедствиях.

Наконец, последняя важная группа кино аттракционов, как самого первого, так и современного, балансирует на грани «документальности»/вымысла, смещает эту грань и делает ее саму предметом аттракциона — поскольку восприятие и раннего зрителя, и сегодняшнего интернет-пользователя оставляет некоторое место для восхищения кинематографическим эффектом вне дихотомии «документальное — художественное». Мы не знаем в точности, как реагировал ранний зритель на фильмы вроде «Извержения вулкана на острове Мартиника» (1902) Жоржа Мельеса, сделанного на модели и раскрашенного потом в огненные цвета от руки, — это является предметом споров. Том Ганнинг и его сторонники,