Оливер Твист - Диккенс Чарльз Страница 20

– Что стало с Чарли? – спросил Кегс.

– Он скоро будет здесь, – сообщил Тоби. – А вот Феджин… Его бросили в тюрьму со всей этой компанией из «Троих калек». Все улики против них… Не пройдёт и недели, как Феджина вздёрнут на виселице.

Мужчины погрузились в раздумья по поводу тяжести своего положения. Вдруг они услышали, что в дверь кто-то скребётся. В комнату вбежал Фонарик.

– Откуда могла взяться собака? – удивился Кегс. – Дадим-ка ей воды, она так долго бежала, что чуть жива.

– Старина Фонарик, должно быть, ищет хозяина, – заметил Тоби. – Собака с ним сюда раньше часто приходила.

Пёс свернулся под стулом и заснул. Вскоре внизу раздался нетерпеливый стук в дверь. Крекит подошёл к окну и, дрожа всем телом, высунул голову. О том, кто пришёл, говорило его бледное лицо.

Крекит спустился к двери и вернулся в комнату в сопровождении Сайкса. Тот был похож на призрак: побледневшее лицо, запавшие глаза, ввалившиеся щетинистые щёки, измождённый вид.

Глухой голос Сайкса нарушил молчание:

– Как прибежала собака?

Едва они успели ответить, снова раздался стук в дверь. Тоби вышел и вернулся с Чарли Бейтсом.

– Чарли! – сказал Сайкс, шагнув вперёд. – Разве ты… ты меня не узнал?

– Не подходите ко мне! – отозвался тот, отступая назад и с ужасом глядя в лицо убийцы. – Чудовище! Если сюда придёт полиция, я вас выдам!

Чарли принялся звать на помощь, а затем бросился один на сильного мужчину и благодаря неистовой своей энергии и внезапности нападения повалил его на пол. Вцепившись друг в друга, они катались по полу, когда Тоби в испуге закричал, показывая в окно.

Внизу мелькали огни и раздавался топот ног. Затем в дверь принялись барабанить.

– Откройте дверь! – раздался голос.

Сразу после этого послышался шум – толпа осаждала дверь.

Сайкс подбежал к окну и взглянул вниз. Там собралась большая толпа взбешённых людей. Они возбуждённо кричали, требуя, чтобы полисмены выломали дверь. Сайкс погрозил им кулаком и крикнул:

– Будьте вы прокляты! – Затем он повернулся к Тоби и приказал: – Давайте верёвку… да подлиннее!

Тоби быстро нашёл верёвку, и Сайкс побежал в заднюю комнату. Протиснувшись через окно, он стал карабкаться по крыше.

Внизу, в сорока футах от него, виднелся широкий ров, наполненный водой. На мгновение он присел, испуганный яростью толпы. Затем Сайкс снова вскочил на ноги. Завязав один конец верёвки вокруг печной трубы, на другом конце он сделал петлю. Сайкс решил спуститься в ров и, рискуя захлебнуться, ускользнуть в темноте и суматохе.

Сайкс накинул петлю на шею, собираясь пропустить её под мышки. В этот самый момент убийца, бросив взгляд назад, на крышу, поднял руки над головой и вскрикнул от ужаса.

– Опять эти глаза! – вырвался у него нечеловеческий вопль. – Глаза Нэнси!

Шатаясь, он потерял равновесие и упал через парапет. Петля была у него на шее. От его тяжести она натянулась. Он пролетел тридцать пять футов, и верёвка закончилась. Тело его резко дёрнулось, и он безжизненно повис у стены.

Собака, до той поры где-то прятавшаяся, бегала с заунывным воем взад и вперёд по парапету и вдруг прыгнула на плечи мертвеца. Промахнувшись, она упала в ров и размозжила себе голову.

Глава 18

На следующий день после смерти Сайкса Оливер ехал в карете в город, где он родился. С ним вместе ехали Роз, миссис Мэйли и миссис Бэдуин. Мистер Браунлоу должен был присоединиться к ним чуть позже.

Оливер испытывал одновременно и волнение и неуверенность. Мистер Браунлоу вкратце рассказал им, чего ему удалось добиться от Монкса, однако дело было столь запутанным и таинственным, что никто не был до конца уверен в его исходе.

По мере того как они приближались к городку, на глаза Оливеру стали попадаться места, с которыми было связано так много переживаний в прошлом. Мальчика переполняли самые разные чувства.

– Смотрите! – закричал Оливер, хватая Роз за руку и показывая в окно кареты. – Вон тот перелаз, через который я перебрался, когда убежал от мистера Сауербери; а вон живая изгородь, за которой я прятался, чтобы никто меня не заметил. А вон тропинка, ведущая к старому дому, где я жил, когда был совсем маленьким. Ах, Дик, мой милый старый друг! Как бы я хотел тебя увидеть!

Когда они въехали в городок, Оливер пришёл в ещё большее волнение. Вот заведение гробовщика Сауербери, а вот и работный дом, с унылыми окнами, хмуро обращёнными к улице. Карета остановилась у подъезда главной гостиницы (на которую Оливер смотрел, бывало, с благоговением, считая её великолепным дворцом).

За обедом мистер Браунлоу, приехавший позднее, не присоединился к ним и оставался в своей комнате.

Когда пробило девять часов, дверь открылась, и вошёл мистер Браунлоу в сопровождении мужчины, при виде которого Оливер чуть не вскрикнул от удивления.

– Это тот человек, который испугал меня в городе! – воскликнул он. – Это он вместе с Феджином смотрел на меня через окно.

– Теперь я знаю, – сказал мистер Браунлоу. – Это твой брат, Оливер. Тот, о котором я тебе говорил.

Монкс бросил на мальчика взгляд, полный неприкрытой ненависти, и сел у двери.

– Этот ребёнок, да будет вам известно, – начал мистер Браунлоу, повернувшись к Монксу, – ваш брат. Он сын вашего отца от несчастной юной Агнес Флеминг, которая умерла после его рождения. Верно, не так ли?

– Да, – отозвался Монкс, хмуро глядя на мальчика. – Это их сын.

– Он родился в работном доме этого городка? – спросил мистер Браунлоу.

– Да, – угрюмо отозвался Монкс. – У вас там записана эта история.

– У меня на руках подписанное вами признание, – заметил мистер Браунлоу. – Но я хочу, чтобы эти добрые люди услышали его от вас.

– Ну так слушайте! – сердито сказал Монкс. – Когда мой отец умер за границей, моя мать и я были возле него. Среди его бумаг было письмо девушке по имени Агнес и завещание.

– Что было в письме? – спросил старый джентльмен.

– Он умолял её не проклинать его, если он умрёт раньше, чем они успеют пожениться. Он напоминал о безделушках, которые подарил ей: медальоне и кольце с её именем.

– А завещание? – спросил мистер Браунлоу.

Монкс молчал, и вместо него заговорил мистер Браунлоу:

– В завещании ваш отец отзывается о вас как о плохом сыне. Тем не менее он оставил вам с матерью восемьсот фунтов. Основная часть наследства должна быть поделена между Агнес Флеминг и её ребёнком, если он родится живым. В завещании также говорилось, что, если этот ребёнок совершит что-либо недостойное или встанет на путь порока, тогда все деньги должны перейти к вам.

– Всё так, – проворчал Монкс. – Моя мать сожгла завещание, а письмо так и не достигло места своего назначения. Она хранила его. Тогда я был слишком молод, но, умирая, моя мать оставила его мне и рассказала историю с завещанием. Она была уверена, что Агнес родила мальчика, и я поклялся найти его. Теперь это письмо у Феджина.

– Что стало с медальоном и кольцом? – напомнил мистер Браунлоу.

– Я купил их у мужчины и женщины, о которых я вам рассказывал. Вы знаете, что стало с этими вещами. Они покоятся на дне реки.

Мистер Браунлоу вышел из комнаты и очень скоро вернулся с миссис Бамбл, которая тащила за собой упирающегося супруга.

– Не верю своим глазам! – воскликнул мистер Бамбл. – Ах, Оливер, если бы ты знал, как я горевал о тебе!..