Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов Страница 97

Манас заметил наше приближение. Его маслянистое лицо исказилось гримасой, в которой было много чего намешано. И ожидание удовольствия от будущей пакости, и плохо скрываемый страх. Оторвавшись от разговора с Жихром, он сделал пару шагов мне навстречу. И всё это время очень старался выглядеть грозно.

— А вот и наш герой из Глиняного круга! — его голос прозвучал нарочито громко, чтобы все вокруг слышали. — Ишер, да? Наконец-то соизволил прибыть?

Я остановился в паре шагов, молча глядя на него.

— Мы тут обсуждали вчерашний… Случай!.. — не дождавшись ответа, Манас с важным видом сложил руки на животе. — Осм Имирин, храбрый воин, погиб. Его люди тоже все погибли. А ты — жив. Один ты. Очень удобно вышло, не находишь?

Вокруг, погасив гул голосов, воцарилась тишина. Все смотрели на нас: кто-то напряжённо, кто-то недоверчиво, а кто-то уже поверил Манасу и начал пахнуть злостью. Аримир, Одори и Борк слегка расступились, заняв позиции с флангов от меня. Элия, скрипнув зубами, осталась сзади.

— Выжил, — спокойно ответил я. — Потому что сражался лучше.

У Манаса задёргалась щека. Слабый, нервный. Как он выжил на должности триосма до сих пор? Впрочем, я знаю ответ.

— Ты обвиняешь павших в слабости? — зашипел командир стражи.

— Говорю как есть. Они мертвы. Я — нет. Если нужны подробности, спустись в Глиняный круг и посмотри сам. Там полно свидетелей. Правда, все они тоже мертвы.

В толпе кто-то сдавленно фыркнул. Манас побагровел:

— Ты дерзок для простого наёмника!

— Я наёмник Гильдии, — не повышая голоса, поправил я его. — Мой контракт чётко определяет обязанности и права. Отвечать на намёки и домыслы в мои обязанности не входит.

Я увидел, как взгляд Манаса метнулся к Жихру, будто ища поддержки. Однако новый осм лишь настороженно наблюдал, оценивая ситуацию, и не спешил на помощь начальнику. А Манас, поняв, что прямая атака не сработала, зло зыркнул на меня:

— Ладно… Сегодня ночью посмотрим, насколько ты хорош в бою… Жихр, давай-ка забирай своих!..

Он развернулся и отошёл, пытаясь сохранить достоинство. Жихр молча кивнул в нашу сторону, собирая этим жестом людей. Его взгляд скользнул по мне, задержавшись на щите и топоре. В глубине глаз мелькнуло что-то голодное и расчётливое.

Игра началась.

В арсенале стали выдавать казённое барахло тем, у кого не было своего. А нас, броню и оружие имущих, тем временем построили у стены. Слово тут же взял мой новый командир:

— Меня зовут Жихр. Я ваш осм на сегодня и до дальнейшего распоряжения, — начал он, голос у него оказался сиплый. — Мне плевать, кем вы были вчера и кто о себе что воображает. Здесь вы — мои подчинённые и делаете, как скажу я. Всем это понятно?

Он снова выжидающе посмотрел на меня. Я молчал, спокойно глядя за его левое плечо. Вокруг стояли новые «соратники». Парень с трясущимися руками, который не мог затянуть ремешок на потёртом нагруднике. Двое пьянчуг, чьи одутловатые лица выражали тупую покорность судьбе. И ещё несколько бойцов с пустыми глазами. Типичные представители не слишком боеспособного сброда, которых похватали на улице.

— Особенно это касается наёмников!.. — между тем, продолжил Жихр, сделав шаг в мою сторону. — … Которые думают, что им всё дозволено… Что они тут самые умные… У меня здесь железная дисциплина! И приказы выполняются беспрекословно! Иначе — суд, а в осаде он быстрый и суровый. Всё ясно? Особенно некоторым?

Я медленно перевёл глаза на Жихра, встретив его взгляд.

— Рот закрой и командуй, — бросил ему с тем же ледяным спокойствием. — Или уже записался в мои поклонники?

На скулах Жихра выступили красные пятна. Глаза сузились до щёлочек, в которых вспыхнула неприкрытая злоба. Как и любой трус, Жихр любил, чтобы его боялись. Привык, что угрозы заставляют новобранцев съёживаться.

Но я-то был не новобранец.

Я был контрактным наёмником Гильдии, и Жихр это знал. Ему очень хотелось крикнуть, приказать схватить меня или, в конце концов, самому ударить… Но договор с Гильдией боязно было нарушить.

— Ты ещё ответишь! — выдохнул Жихр.

А затем, резко отвернувшись, двинулся к дверям арсенала.

Я стоял, наблюдая, как люди толпятся у этих дверей. Оттуда им протягивали плетёные щиты с песком, копья с кривыми древками и поношенные кожаные куртки.

Не увидев ничего нового, я оглядел площадь перед арсеналом. Бесконечный поток унылых людей стекался сюда со всего Кирпичного круга. Ополченцы в домотканой одежде, «добровольцы» из тюрем и долговых ям. Ну и, конечно, наёмники. Более организованные, но такие же мрачные.

Всех их строили в нечто, похожее на колонны. А затем приказами и тычками отправляли к ступеням, ведущим вверх на стены. Большинство шло, опустив головы и волоча ноги. Они не смотрели по сторонам, не проверяли оружие. Просто шли на убой. Естественно, и строй держали криво. Тем более, команды осмов тонули в общем непрестанном гуле.

«Этот несчастный сброд годится только на одно: умереть ночью, — подумал я, — Заткнуть телами брешь на пару ударов сердца. И даже этого, скорее всего, бедняги не сумеют».

— На участок! Стройся! — просипел вернувшийся из дверей арсенала Жихр.

Он взял себе круглый деревянный щит и короткий меч, заметно получше других. Кое-как сгруппировавшись, наша разношёрстная осмия двинулась через Глиняный круг.

Путь к нашему участку лежал по улицам, ещё не остывшим от дневного жара. Картина была гнетущей. Следы ночного штурма виднелись повсюду. Одно скопление домов и вовсе выгорело дотла. После него остался лишь чёрный зияющий скелет из кирпича.

В других зданиях были выломаны двери и ставни. Из темноты проёмов тянуло кровью и свежей гнилью. Некоторые переулки загораживали груды камней и обломков. Импровизированные баррикады, за которыми никого видно не было.

Повсюду сновали отряды стражников с хмурыми лицами. Они методично проверяли подвалы и чердаки. Уже не надеялись ещё кого-то найти, но планомерно проверяли.

И всё же самыми красноречивыми были костры. На перекрёстках, в развалинах дворов. Везде, куда ни кинь взгляд, горели аморфные кучи. Это были останки. Тела демонов и людей, посмертно сваленные вместе.

Эти кучи посыпали бледно-жёлтым «порошком Солнца». Улучшенная шептунами горючая смесь. Она надёжно сжигала и плоть, и псевдоплоть, превращая в одинаково стерильный пепел.

Погребальные костры горели почти бездымно, источая неестественно сладкий, тошнотворный запах. Их пламя озаряло уцелевшие стены жуткими отсветами, отбрасывая танцующие тени.

С этой работой Илос справлялся на удивление хорошо. Не с защитой. С утилизацией последствий собственной медленной