Правила волшебной кухни 3 - Олег Сапфир Страница 8

И теперь стало понятно, что он идёт снизу, с первого этажа. Негромкий гул голосов, смех, и лязг столовых приборов.

— Какого чёрта? — прошептала девушка. — Мы же закрыты…

Сердце забилось чаще. Накинув халат поверх ночнушки, Джулия бесшумно выскочила из своей комнаты и осторожно двинулась к лестнице, что вела вниз. Ступенька, ступенька, ещё ступенька и тут…

— Полночь, господа! — услышала она радостный крик Маринари. — Ну⁈ Кто тут устал есть печень⁈

А ответом ему были радостные овации.

— Заказы приняты, господа! Через пять минут начну выносить первые заказы!

А следом девушке открылась картина, которая заставила её замереть. Зал оказался наполовину полон. Или наполовину пуст? Не суть! Суть в гостях!

За одним столиком сидели трое. Мужчины. Бледные как сама смерть, и в чёрных одеждах старомодного фасона. А одного в петлице красовалась ночная лилия, второй вплёл точно такую же в волосы, а третий просто держал цветок в руках. Сидели мужчины неподвижно, как рептилии, и лишь изредка моргали.

За вторым столиком пара, парень с девушкой. Стройные, изящные и… «хищные» — другого слова просто не подобрать. Они были похожи на людей, на сходство это было настолько кривым, что становилось жутко. Слишком острые черты лица, слишком большие глаза, слишком плавные движения из-за которых они больше напоминали больших кошек, нежели людей. Парочка перешёптывалась, и когда девушка смеялась, её рот растягивался значительно шире, чем запланировано в человеческой физиологии, и обнажал ряд мелких, острых зубов

«Эффект зловещей долины» — вспомнила Джулия определение тому чувству, которое испытывала, глядя на них.

А за третьим столиком тем временем сидела целая толпа в простой рабочей одежде, но… все как один с ног до головы мокрые. Мутная вода стекала с них прямо на пол, но они этого, кажется, вообще не замечали.

И тут её заметили…

— О! Кареглазка! — весело крикнул Артур, как будто всё в полном порядке. — Присоединяйся! У нас тут посадка! — но тут вдруг понизил тон и в два прыжка оказался рядом с лестницей. — Или спать пойдёшь? Ты смотри, ни к чему не принуждаю.

А Джулия медленно перевела взгляд с него и снова на гостей. В голове начал проноситься калейдоскоп из городских легенд, слухов и страшилок, которые она слышала с самого детства. Все они внезапно обрели плоть и теперь как ни в чём не бывало расселись в «Марине». Внутри всё похолодело и инстинкт самосохранения, что у коренной венецианки был особенно обострён, заорал что есть мочи: «Беги! Прячься! Закрой дверь и свяжись с кем-нибудь! Зови на помощь! Зови охотников!»

Однако другой голос, тихий и настойчивый, говорил о другом. Артуро. Он здесь. Он справляется и не боится.

— Я… я лучше спать, — тихо сказала девушка и отступила на шаг.

— Вот и правильно, — улыбнулся Маринари. — Иди, набирайся сил, — опять разулыбался, развернулся и зашагал в сторону кухни.

Поднимаясь обратно, Джулия уже не боялась. Она думала о том, что человек вроде Маринари действительно сможет рассчитаться с теми долгами, что взвалил на себя по её вине. Он сможет заработать много и быстро, и даже более того! При всём при этом не нарушить слово, данное Венеции. Маринари играл по правилам города, но играл так, как умеет только он — с бесшабашной лёгкостью, юмором и с какой-то невероятной уверенностью в том, что у него всё получится.

И у него всё, блин, получится!

А она, Джулия, ему в этом поможет. Обязательно поможет как только сможет. Проблема только в том, что Артуро до конца не понимает, как и что работает в этом городе. Всё изменилось. Отныне и навсегда Венеция будет пристально следить за ним, ведь он посмел обратиться к ней напрямую.

Город принял его. Город его признал, и вот-вот начнёт испытывать на прочность…

Глава 3

Я сидел на гранитном парапете мостовой, свесив ноги над каналом. Настроение поутру было каким-то поэтическим, и потому я изо всех сил восторгался тем, что происходило вокруг. Внизу тихо булькает тёмная вода, громко причмокивая старинную каменную кладку. Солнышко встаёт. Из «Марины» невозможно вкусно пахнет свежей выпечкой и лёгкий ветерок, как говаривал классик, мои губы колышет. Я глубоко вдохнул, улавливая знакомые ноты: дрожжи, топлёное масло, жжёный сахар, миндаль

Красота, если одним словом. И рассвет сегодня какой-то ранний и… апельсиновый. Оранжевая полоса света уже ползёт по фасадам домов, хотя полноценное утро ещё не наступило. Ни для кого, кроме меня. Я на посту уже… сколько?

Часа три, не меньше.

Два из них я провёл на кухне, потому как Петрович внезапно решил дурковать, не разобрался в списке заготовок и разбудил меня с тем, чтобы узнать что такое «филе из апельсинов». Ответ: «филе из апельсинов — это филе из апельсинов» — его не устроил, и потому пришлось пойти показывать.

Домовой ругался и орал о том, что мы в своей Венеции совсем зажрались и жевал обрезки, а я тем временем обрабатывал цитрус. В чём прикол? Вечерний паштет я задумал украшать сегментами апельсинов — очищенных от кожи и косточек. Новаторство? Да вот нихрена, кто только так ни делал.

Делов на минуту — грубо срезал кожуру, а потом ножичком эть-эть и готова мякушка. Но в вечерней запаре, как можно догадаться, вообще не до этой возни, и потому я решил заготовить сегменты заранее. Сложил их в контейнер, залил слабым сиропом с добавлением апельсинового ликёра, чтобы не заветрились и-и-и… всё. Домовой не справился, а я справился, и раз уж всё равно не сплю взялся за другое не менее важное дело.

Прихлёбывая кофе, я сидел и смотрел за тем, как трудится Андрюха. Водоворот шастал по каналу туда-сюда и прерывался лишь за тем, чтобы подплыть ко мне и получить очередную порцию угощения. Со стороны, должно быть, выглядело сюрреалистично — посреди старинного канала крутится аккуратная, блестящая в рассветных лучах воронка, а рядом с ней на парапете сидит человек и кормит её из тазика, точно как уток в парке.

Да-да, из тазика. Рядом со мной стояла эмалированная ёмкость, в которую я собрал из ресторана всё ненужное.

Не помои с очистками! Нет-нет-нет! Просто то, что я по той или иной причине уже не смогу продать: чутка подуставшие фрукты, сырные обрезки и несколько порций овощей-гриль, от которых вчера вечером