Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов Страница 76

В ответ он молча махнул рукой вместо приветствия. И приподнял подбородок в немом вопросе.

Я кивнул, подтверждая.

Бугай воздел глаза к потолку и, разомкнув рот, начал перечислять:

— Нагрудник. Чешуя бронзовая, на кожаном подбое. Шлем. Полусфера бронзовая, подшлемник войлочный. Поножи, поручи. Железо, кожаные крепления. Всё?

— Ещё копьё, — сказал я. — Короткое. Простое. Бронзовый наконечник предпочтительнее, железо не хочу. Но если есть стальное по сходной цене, давай и его.

Качнув головой — мол, понял, бугай растворился в темноте склада. Я услышал, как он там гремит металлом и что-то тяжёлое сдвигает. Я давно присмотрел себе всё по списку, но не спешил выкладывать большие деньги. Ну, честное слово, зачем он мне ещё две недели назад? Разве что пыль в глаза пустить, показывая, какой я успешный наёмник.

А теперь пригодится.

Вернувшись, Орухан сгрузил на прилавок груду металла и кожи. А ещё три копья с бронзовыми наконечниками. Их он просунул через решётку. Внимательно осмотрев каждое, я выбрал одно.

Орухан озвучил общую стоимость: высокая, но не грабительская. Моя гильдейская скидка работала.

Выложив на прилавок едва полученную награду, я полез в пояс и выгреб золотые водянки. Одна за другой они ложились на прилавок с глухим недовольным стуком. Холодные, увесистые, приятные на ощупь. Никто не любит расставаться с деньгами. И я не исключение.

Орухан сгрёб деньги широкой ладонью и молча кивнул, прощаясь. А я забрал покупки и, отойдя к скамье, начал сворачивать, чтобы удобнее донести.

Гостевой дом у Восточных ворот встретил меня гулом приглушённых голосов. Пройдя в общий зал, я внимательно огляделся. Моих товарищей видно не было. Вероятно, разошлись по своим углам и спят. Или, если очень не повезло, ещё торчат в гильдии.

Зал был полон. А вот настроение изменилось. Наёмники сидели кучками, больше молчали. Многие просто уставились в стены или в свои кружки. И почти на каждом столе — кувшин с чем-то крепким.

Я мысленно посочувствовал. Кому, как не наёмникам, выжившим в аду первой ночи, оценить масштаб бардака? Солдаты могут тешить себя долгом, горожане — надеждой на стены, солдат и наёмников. Мы же, продающие свой меч, привыкли оценивать шансы выжить. А шансы, как сказал бы куратор Алимех, были подобны песчинке на фоне песчаной бури.

Я поймал взгляд служанки и качнул головой. Уже скоро мне принесли деревянную миску и глиняную кружку. В миске — несколько обжаренных до корочки шариков из теста. Внутри, как я знал по опыту, будет рубленое жёсткое мясо. Его щедро сдабривали дешёвой зеленью и приправами, чтобы казалось вкуснее. В кружке — мутный, кисловатый эль.

Благодарно кивнув, я отодвинулся в угол за свободным столом и приступил к трапезе. Без особого удовольствия, но тщательно пережёвывая пищу. Энергия была нужна позарез. Я отметил про себя, что бесплатный паёк «для своих» начал усыхать, раз в харчевне гильдии подают запеканы. Видимо, город начинает резать выдачу продовольствия.

Это было очень плохо. И, одновременно, очень хорошо. Плохо, потому что бойцам всё-таки надо сытно есть. Хорошо, потому что в Илосе озаботились растягиванием запасов.

Закончив с запеканами и элем, я поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж. Комната, которую мне выделили, была рассчитана на одного-двух человек. Однако сейчас в неё заселили сразу четверых.

И сегодня две из деревянных кроватей уже пустовали.

На одной из оставшихся занятыми сидел, снимая сапоги, мой сосед. Молчаливый северянин с шрамом через бровь. Он посмотрел на меня мутным взглядом.

— Эти? — спросил я, указав взглядом на пустые кровати.

— Не приходили, — хрипло ответил он.

А затем повалился на бок, отвернувшись к стене.

Я кивнул про себя. Не приходили. Возможно, и не придут.

Подойдя к своему шкафчику, грубому, из неструганых досок, зато с навесным замком, я уложил внутрь снаряжение. Оставил лишь бронзовый топор, который положил рядом с собой, спрятав за лежанку.

И нож сунул под грубый валик подушки.

Закрыл шкаф на ключ, проверяя, насколько надёжно держится петля. Снял с себя ремень, сапоги, и, оставшись в портках и рубахе, лёг на койку. Солома под мешком захрустела, покалывая через тонкую ткань.

Я нащупал рукоять ножа, который оставил на всякий случай.

«На всякий случай» теперь означало «обязательно». Скоро, очень скоро, спокойный сон будет роскошью, которую не всякий может позволить. И привыкать к этому надо заранее. Потом, когда во сне ткнут заточкой в печень, будет не так удобно.

Том 2

Глава 29

Пробуждение вышло так себе. Я думал, что успею выспаться, но крики во дворе гостевого дома разбудили раньше. Сосед со шрамом через бровь спал. Два других так и не вернулись. Видимо, не пережили первую ночь осады.

Завидуя северянину со шрамом, но стараясь не разбудить, я подошёл к окну. И осторожно приоткрыл ставню, чтобы посмотреть на происходящее во дворе. Там, перед входом в гостевой дом, с городскими стражниками ругались несколько десятков наёмников. И, судя по тому, что между противными сторонами уже стояли чиновники гильдии, началось это давно.

Я прислонился к косяку окна, пытаясь понять что-то из криков, доносившихся снизу. К сожалению, обрывки фраз, долетавшие до третьего этажа, превращались в бессмысленный гул. «…Ваши приказы…», «…не успели…», «…по договору, забери вас Пески…», «…осмии должны быть…».

Суть спора ускользала, как вода сквозь пальцы. Было ясно одно: конфликт серьёзный, обе стороны изрядно распалены. И пусть из гильдии прибыли кураторы, пытавшиеся уладить разногласия, это не слишком помогало.

Спать дальше было бесполезно. Комната за день раскалилась, как печка. Воздух стоял густой, спёртый — такой и вдохнуть-то тяжело. А уж пытаться заснуть в подобной атмосфере и подавно глупо. К тому же, я успел немного выспаться. И теперь хотел есть. Тихо, стараясь не шуметь, я оделся, сунул топор в петлицу на поясе и вышел из комнаты.

Внизу, у стойки, стоял Морах. Он был одет в длинный кафтан с высоким воротником. Ещё и из плотного потёртого сукна. И это несмотря на духоту. Седые волосы были собраны в неаккуратный хвост. Такая же седая неухоженная борода мела поверхность стойки.

Взгляд Мораха, безразличный и усталый, скользнул по мне. На мгновение задержался, а потом заскользил дальше. Но я знал, что замечен и признан. Старый Морах был не просто владельцем гостевого двора, а таким же наёмником, как и мы все. С одним «но»: этому человеку повезло, и он завершил карьеру живым. О том, что задача была непростой, говорил огромный, будто сползающий на висок шрам, обезобразивший левую бровь и лоб.