Твоя нелюбимая - Ульяна Дейзи Страница 36

— Мужикам и не положено, — ворчит старуха и с треском рвет подол моего платья.

Снова чувствую пощечину на щеке, затем вторую. В этот раз она не жалеет, бьет со всей силы. Перед глазами рассыпаются искры от боли, но сознание проясняется.

К сожалению, не могу больше сопротивляться, старуха практически сгибает меня пополам, чтобы ускорить процесс, еще и тело мое само стремится вытолкнуть ребенка. Понимаю, что так заложено природой, но все равно очень боюсь подчиняться. И ребенку навредить боюсь, сопротивляясь своему телу.

Руслан, где же ты? Пожалуйста, спаси ребенка.

— Головка уже показалась, — орет старуха, — давай, еще совсем немного осталось.

Эти слова сковывают меня ужасом, потому что я осознаю, что мне уже никто не поможет и через минуту ребенка у меня заберут навсегда.

Набираю в легкие побольше воздуха и на следующей схватке ору, что есть силы:

— Помогите!

Глава 38

Уши закладывает от грохота и каких-то звуков, очень напоминающих выстрелы, но открыть глаза и посмотреть, что происходит, у меня нет сил.

— Алина, — слышу женский голос над головой, но он точно принадлежит не старухе, — давай, милая, еще чуть-чуть потужимся.

Татьяна Витальевна! Это точно она. Откуда?

Чувствую, как мою ладонь сжимает чья-то рука и понимаю, что страх отступает.

— Давай, маленькая, давай, — знакомый и такой любимый голос. Руслан.

Меня аккуратно приподнимают за плечи и немного надавливают на живот. Вскрикиваю, выталкивая ребенка, и сразу падаю на спину. А в следующий момент слышу громкий крик младенца. Моего сына.

Татьяна Витальевна проводит еще какие-то манипуляции, но я почти ничего не воспринимаю. Только малыша, которого укладывают мне на живот. Нас накрывают теплым одеялом и аккуратно перекладывают на каталку.

— Алина, — слышу приглушенный голос Руслана, — сейчас глаза закрой, не надо тебе ничего этого видеть.

Чувствую легкий поцелуй в висок и послушно закрываю глаза. Я понимаю, почему он так сказал. Скорее всего, никого, из тех, кто здесь был не оставили в живых. Мне нисколько не жалко этих мразей. Они получили то, что заслуживали.

Нас грузят в карету скорой помощи, но перед этим я успеваю заметить, что старуху скрутили полицейские и запихивают в свою машину. Значит, и она будет наказана.

Татьяна Витальевна садится рядом со мной в машину скорой, с другой стороны Руслан. Она помогает мне приложить ребенка к груди и накрывает нас еще одним одеялом.

— Сейчас приедем и ребеночка заберут в детское отделение, чтобы помыть и осмотреть. Не пугайся, так надо. Тебя тоже надо осмотреть и со льдом на животе полежать пару часов в послеродовом отделении. Потом вас переведут в палату для совместного пребывания. Теперь вы под присмотром, все будет хорошо.

Я так благодарна ей, что она мне все рассказывает, разжевывает все до мелочей, чтобы я больше не напугалась. Прикрываю глаза и молча глотаю слезы. Руслан просто гладит меня по волосам, периодически целуя то меня, то сына в макушку. Он молчит, но я чувствую, как сильно трясутся у него руки. Представляю, что он пережил за это время.

Мы приезжаем в медицинский центр очень быстро, к нам навстречу выходит несколько врачей и дальше все закручивается с молниеносной скоростью. Меня осматривают и ставят капельницу.

Даже психолога приглашают, от которого я отказываюсь. Если Руслан и наш сын рядом, мне ничего больше не нужно.

Моя палата похожа на небольшую квартиру. Здесь несколько комнат, одна из которых заставлена цветами и мягкими игрушками. В люльке под лампой уже сладко сопит мой сыночек, а рядом стоит детский врач, чтобы рассказать мне все подробности о его состоянии.

Я с жадностью ловлю каждое ее слово и понимаю, что ребенок не пострадал в родах. Я так боялась причинить ему вред, пока сопротивлялась старухе. Вес почти четыре килограмма, пятьдесят три сантиметра.

— Это подвиг, — говорит женщина с улыбкой, — в таких условиях родить такого богатыря. Ваш муж может вами гордиться.

Чувствую теплые объятия сзади и улыбаюсь. Врач тактично уходит, чтобы нам не мешать, а Руслан сразу помогает мне снова лечь в кровать. А потом подходит к люльке и берет сына на руки.

— Я так испугался за вас, — поправляет шапочку на головке у малыша и переводит на меня взволнованный взгляд.

— Как ты меня нашел? Я не верила, что это возможно…

— Я не говорил тебе, Алина, кулон, который я тебе подарил… там внутри спрятан специальный маячок. Я сразу решил так сделать в целях безопасности. Как знал, что пригодится. Мы отследили по нему. Но сигнал был очень слабый, поэтому мы так долго искали.

— Боюсь даже представить, что было бы если бы не этот кулон.

— Не думай об этом. Тебе нельзя волноваться, но я должен был предугадать такое развитие событий. Это целиком моя вина.

— Это вина Лаврикова. Он давно вынашивал этот план мести. Скажи, а мама моя где? Перед тем, как у меня начались схватки, я не могла ей дозвониться.

— У нее украли телефон. Думаю, тоже с подачи Лаврикова, чтобы накрутить тебя еще больше. Я не говорил ей, что ты исчезла. Позвонил, пока тебя осматривали врачи и сказал, что у нее родился внук.

— Она в порядке?

— Немного расчувствовалась от счастливой новости, но в порядке.

Окончательно успокаиваюсь и принимаю сына из рук Руслана. Он уже проснулся и громким криком требует покормить его, как можно скорее.

— Как назовем? — спрашиваю сразу, как только малыш присасывается к моей груди.

— Моего дедушку звали Илья. Если ты не против, я бы хотел назвать сына в честь его.

— Не против, — отвечаю с улыбкой и перевожу взгляд на задремавшего сына, — Илья Русланович, по-моему, звучит впечатляюще.

Эпилог

Отдаю маме Илью и быстро застегиваю на груди свадебное платье. Этот маленький обжора постоянно хочет кушать. Хорошо, что фасон платья позволяет быстро добраться до груди и утолить голод моего вечно голодного ребенка.

— Алин, пойдем, Руслан уже заждался, — подгоняет мама, пока я поправляю макияж и прическу.

Целую сына в пухлую щечку и ловлю в ответ его счастливую улыбку. Нам на днях исполнится три месяца, и мы настоящее богатыри. Я, кстати, еле уговорила Руслана подождать до свадьбы эти три месяца. Мне они были нужны, чтобы влезть хотя бы в одно более-менее приличное платье.

Проверяю еще раз все ли пуговки я застегнула после кормления и отворачиваюсь от зеркала.

— Я уже готова, пойдем.

Мы спускаемся на первый этаж и тут