Бывшие. Кредит на любовь - Саша Девятова Страница 27

За свечным ящиком никого. Решаем подождать, спешить нам некуда. Сажаю Ильиничну на скамью, сам стою, разглядывая обновления. Кто-то вложил сюда не только деньги, но и душу. Богатый паломник или местный меценат? Усмехаюсь про себя, не один я хочу душу очистить в святом месте, желающих в этом мире немало видимо.

Из алтаря выходит настоятель — отец Симеон. Такой же, как в памяти: борода, спокойные глаза, простая ряса. Он сразу видит нас, подходит.

— Здравствуйте, батюшка! — тётя Валя тут же поднимается с лавки, но он кладёт ей руку на плечо, оставляя сидеть.

Отец Симеон статный, силой от него веет, и не только физической. Как подошёл к нам, так словно спокойствием накрыло, всё мирское стало казаться не таким уж и важным. Рассказываю ему про Ильиничну, что привёл старушку помолиться, спрашиваю об изменениях в храме. Батюшка не скрывается.

— Душа заблудшая здесь пристанище нашла, — отвечает не прямо, но смысл понятен, — помогает храму, и самой себе легче делает. Ты же тоже не просто так сюда пришёл? Ноша тебе плечи гнёт. Расскажешь?

Отходим вместе от тёти Вали как раз к новой иконе Богородицы. Как на духу выкладываю свою жизнь. Здесь словно легче признавать свои ошибки, легче открывать их другому, чувствую, что не осудит. Отец Симеон слушает внимательно, не перебивая, и только когда я заканчиваю свой рассказ, медленно подносит руку к своей бороде и проводит по ней сверху вниз.

— Бог милостивый, Алексий, — как заключение слышится из уст священника. — Молись и будешь прощён. Не закрывай сердце, помогай, тем, кто нуждается, всё зачтётся.

— Можно мне при храме работу какую-нибудь? Мне платы не нужно, я руки хочу занять благим делом. Поможете, батюшка?

Симеон задумывается, и впервые за всё время, пока мы стоим у образов, я вижу слабую одобряющую улыбку.

— Работы в храме хватает, руки рабочие никогда лишними не будут. Приходи завтра после утренней службы, обеспечу трудом на благое дело. Хороший ты человек, Алексий. Помогу, в стороне не останусь. Но и ты не бросай, то, что начал, если выбираешь светлый путь, следуй ему до конца. В тёмное всегда легче дорога, отмывать грязь сложнее. Не ропщи, когда трудно будет. Бога в сердце держи, он всегда поможет. Благословляю тебя, иди с миром.

После долгого разговора с батюшкой, словно камень с души свалился. Я и так понимал, что возвращаться к старому не хочу, а сейчас так вообще смысл в этом увидел. Хватит куролесить, буду в храме работать, дом матери поднимать и тёте Вале помогать. Дальше пусть будет как будет.

Выходим со старушкой на улицу, ветер поутих, колючие снежинки просто медленно падают на землю. Веду тётю Валю под руку, одновременно ищу в телефоне подходящий авто для деревенского бездорожья. Пока доходим до дома, у меня уже есть несколько вариантов, теперь нужно всех прозвонить, съездить на осмотр машины и определиться окончательно.

На выходе из Светлого заходим в сельский магазин, чтобы купить продуктов, и в небольшой очереди к прилавку я вижу её...

глава 28

Сначала кажется, что это обман зрения, галлюцинация от усталости, но нет. Она стоит спиной, выбирает бутылку воды в холодильнике-витрине. Тонкая шея, знакомый изгиб плеча под простым пальто, светлые волосы, собранные в небрежный хвост.

Всё внутри резко обрывается. Сердце замирает, потом начинает биться с такой силой, что слышу стук в висках. Кровь отливает от лица, руки холодеют. Ильинична что-то говорит мне, но звук доносится как из-под воды.

Это она. Даша. Не может быть, но это она.

Она поворачивается с бутылкой в руке. Её взгляд скользит по прилавку, по полкам, и на секунду задерживается на мне. В глазах сначала ничего. Простое отсутствие узнавания. Потом короткая, молниеносная вспышка. Шок. Не испуг, не ненависть. Чистый, неотфильтрованный шок. Она замирает, пальцы сжимаются вокруг пластиковой бутылки так, что она хрустит.

Мы смотрим друг на друга через три метра и четыре года ада. Воздух в душном магазине становится густым, как сироп. Я не могу пошевелиться. Не могу отвести взгляд. Вижу каждую деталь: тень под её глазами, чуть поблёкшую помаду на губах, простые джинсы и поношенные сапоги. Она выглядит… обычной. И от этого — ещё более чужой и недосягаемой.

Ильинична, кажется, что-то чувствует. Она дёргает меня за рукав.

— Лёшенька, ты что? Кого-то увидел?

Её шёпот, похожий на сухой шелест листьев, разбивает паралич. Даша тоже слышит. Её взгляд переключается на старушку, цепляющуюся за мой локоть, и в её глазах появляется что-то новое — растерянность, попытка сложить пазл.

Я должен что-то сделать. Сказать. Но горло сжато. Все слова, которые копил все эти годы — извинения, оправдания, крики — рассыпаются в прах.

Дарья принимает решение первой. Короткий, почти незаметный кивок. Не мне. Себе. Потом опускает глаза, кладёт бутылку воды на прилавок, быстро расплачивается купюрой, не дожидаясь сдачи. Разворачивается и выходит из магазина. Дверь с колокольчиком хлопает за ней.

Только тогда я могу вздохнуть. Воздух обжигает лёгкие.

— Лёша, да кто это была? Знакомая твоя? — допытывается Ильинична.

— Никто, тёть Валь. Показалось. Давай купим что нужно, и домой.

Голос звучит хрипло. Я механически набираю в корзину хлеб, молоко, крупу. Руки слегка дрожат. В голове белый шум, сквозь который прорывается только одна ясная, режущая мысль: «Она здесь. В Светлом. Она та самая душа».

Всё сходится. Новый забор. Икона. Отец Симеон: «Душа заблудшая здесь пристанище нашла». Это она. Она вкладывает сюда деньги, которые я ей отдал. Успокаивает душу здесь. В том самом месте, куда меня потянуло, как в последнее прибежище.

На улице её уже нет. Следы от сапог ведут к дороге, где обычно останавливаются такси из райцентра. Сбежала. Увидела меня и сбежала.

Весь путь обратно в Заозёрье я молчу. Ильинична что-то бормочет, но я не слышу. В ушах только хруст снега под ногами и оглушительный хлопок двери в магазине.

Дома у соседки помогаю раскладывать продукты, ставлю чайник. Руки делают дела сами. Голова — пустая и тяжёлая одновременно.

— Лёшенька, да скажи ты мне, что случилось? Чувствую же, что что-то не так, — Ильинична садится за стол, её слепые глаза пытаются поймать моё лицо. — Кого ты там увидел?