Переводчица для Босса - Никки Зима Страница 25

Вокруг — настоящий ад: мамаша с тремя кричащими детьми, размазывающими шоколад по всему, до чего могут дотянуться. Пара влюблённых, целующихся у эскалатора так, будто это последний день их жизни. Бабушка с тележкой, забитой чемоданами до отказа, которая методично давит всем ноги на своём пути. — Удивлён, что вы не опоздали, — бросает он, глядя на часы. От возмущения я готова швырнуть в него свой рюкзак, но сдерживаюсь. Мог бы предложить подвезти меня от дома, ещё «сосед» называется. Вместо этого сладко улыбаюсь: — Можете не язвить. Я успела поспать целых два часа по дороге, в отличие от некоторых. Он предлагает кофе. Я соглашаюсь — не потому что хочу, а потому что после этой ночи с контрактами мне нужно хотя бы три литра кофеина, чтобы не уснуть на ходу. Подходим к стойке. Бариста — симпатичный парень лет тридцати — окидывает нас оценивающим взглядом и... Видимо, решает, что мы поссорившаяся пара. Бедняга. — Мне капучино, — начинаю я, — но не совсем капучино. С посыпкой, но без корицы — у меня аллергия. С пенкой, но чтобы её было не слишком много. И чтобы был горячий, но не обжигающий. И молоко только миндальное. Бариста смотрит на меня уважительно, как на знатока. Мирон тем временем лениво разглядывает каждую проходящую мимо стюардессу — с таким видом, будто прикидывает, кого включать в новые модели для его коллекции, а кого забраковать. Гад. На вопрос бариста коротко отвечает: — Американо, — бросает он, даже не глядя в меню. Бариста, видимо психолог-любитель, снова подмигивает мне — мол, понимаю, сестра, какие все мужики козлы. Готовит мне идеальный кофе, а потом наливает Мирону что-то, что больше похоже на кипящую лаву. Первый же глоток — и мой босс морщится от ожога, роняя несколько капель на свою белоснежную рубашку. В глазах аэропортовского бариста читается: Ха! Пусть теперь идёт в свой бизнес-класс с пятном на груди — это хоть как-то уравновесит его завышенную самооценку. Он смотрит на меня с немым триумфом, ожидая моего восхищения. Но я понимаю, что он меня больше раздражает, чем радует. Я только хмурюсь: — Предупреждать надо, что подаёте людям кипяток! — и протягиваю Мирону салфетку. Он берёт её с таким видом, будто я предложила ему отравленное яблоко. Бариста разочарованно разводит руками — видимо, рассчитывал на женскую благодарность. Но я не из тех, кто радуется чужим ожогам... даже если это ожоги самого раздражающего человека на свете. А квест продолжается. Я стою в очереди на регистрацию, чувствуя себя заключённой, ожидающей своей участи. Передо мной — та самая мамаша с тремя детьми, которые носятся как угорелые, за мной — бизнесмен, громко разговаривающий по телефону о «миллионах, которые он сейчас потеряет». А где же Его Величество Сухоруков? Ах да! Он уже прямиком шагает к стойке V.I.P., даже не взглянув в мою сторону. Мой чемодан, который я так тщательно собирала, и который, клянусь, вчера вечером был идеальным по весу и габаритам, вдруг оказывается «слишком тяжелым» и «слишком большим» для ручной клади. Сотрудница авиакомпании — девушка с хищным когтеобразным маникюром «я вас ненавижу» — хмуро тычет в весы: — Ручная кладь — до 5 кг. У вас 7. Либо сдавайте, либо вытаскивайте лишнее. Ну, блин! Как так-то? Я открываю чемодан под молчаливыми, но убийственными взглядами людей, стоящих за мной в очереди.

Глава 27

Вот мой новый конфуз.

Плюшевый кот, двойник Пломбира, которого мама тайком сунула «для моральной поддержки», лежит поверх всего, ухмыляясь мне своей мягкой мордой.

— Я переложу в дамскую сумочку.

— Это что?! — сотрудница смотрит на меня, будто я пытаюсь провезти контрабанду.

— Разве не видите — игрушка.

Очередь вздыхает. Бизнесмен закатывает глаза. Мамашины дети начинают орать:

— Мама, мы хотим такую кошечку!

А я продолжаю сгорать от стыда…

И тут… появляется Он.

Мирон подходит сзади, размахивая перед носом сотрудницы своей золотой картой, словно это волшебная палочка.

— Оформите её билет, уважаемая, — говорит он тоном человека, привыкшего, что мир перед ним расступается, — это моя ручная кладь. Ещё вопросы есть?

И о чудо! Сотрудница, которая только что смотрела на меня, как на преступницу, мгновенно превращается в ангела обслуживания. Чемодан возвращён, билет оформлен, улыбка — на миллион.

— Проходите, пожалуйста, Ладмила Александровна, Следующий! — весело объявляет она, будто ничего не произошло.

Вся очередь завистливо смотрит нам вслед.

Я плетусь за Мироном к стойке бизнес-класса, чувствуя себя школьником, которого только что вытащили из лужи.

— Надеюсь, этот ваш кот не будет жевать мои ботинки? — вдруг спрашивает он.

Я моргаю. Какие ботинки? Ах да… Пломбир и его любовь к дорогой коже.

— Нет… если ваш Гоша больше не будет жрать мои цветы, — огрызаюсь я.

Мирон усмехается. Сотрудница бизнес-класса — девушка с внешностью топ-модели и улыбкой, которой явно тренировалась перед зеркалом — оформляет со скоростью света мой чемодан как его вторую ручную кладь.

Когда мы отходим, Мирон обращается ко мне:

— Не благодарите.

— Я и не собиралась, — бормочу я.

— Прекрасно, тогда может, всё-таки повезёте свой чемодан сами, сильная и независимая женщина?

Я сжимаю зубы. Почти вырываю ручку из рук Сухаря.

Мысленно отправляю его в очень далёкое пешее путешествие.

Но вслух молчу. Потому что… чёрт возьми, он за секунду решил проблему. Я, мой чемодан и босс летим в Питер.

* * *

Я устраиваюсь на своём месте в эконом-классе, с гордостью оглядывая трёхместный ряд.

Ну вот, теперь этот самовлюблённый Сухоруков увидит, что я могу лететь и без его подачек! Как вдруг...

Рядом со мной тяжело опускается мужчина размером с небольшого бегемота. Нет, размером в два бегемота — потому что он гордо сообщает, что купил целых два места! Только вот почему-то занимает все три.

— Здравствуйте, соседка! — его голос гремит на весь салон, — я коллекционирую пауков. Хотите посмотреть фотографии?

Я замираю. Пауки. Мой личный кошмар. Но тут краем глаза замечаю — Сухоруков в проходе бизнес-класса поднимает бровь и жестом приглашает к себе.

«Нет уж, — мысленно говорю я. — Не дождётесь!»

И с фальшивым энтузиазмом поворачиваюсь к соседу:

— О, пауки! Как интересно!

Через двадцать минут я уже знаю всё о его коллекции из двухсот сорока семи особей, включая любимого тарантула по имени Байрон.

Моя улыбка начинает напоминать оскал загнанного зверя.

После взлёта ко мне подходит стюардесса:

— Вам предложили перейти в бизнес-класс.

Мой сосед вдруг краснеет как рак:

— Что?! Какое наглое предложение незнакомке! — он поворачивается к стюардессе. — Передайте этому типу, чтобы...

— Это мой руководитель, — быстро перебиваю я.

На