Невеста НЕ девственица - Мила Александровна Реброва Страница 24

— Потому что ты их дразнишь, — заметила я.

Бека рассмеялся.

— Конечно, дразню! Иначе было бы скучно.

— Значит, тебе просто скучно, — сказала я и задумалась. — Может, хочешь, чтобы я сделала что-то для тебя?

Он приподнял бровь.

— А ты что умеешь?

— Многое, — ответила я. — Но сначала давай так: расскажи, что ты любишь делать, когда не валяешься на диване.

Бека немного помедлил, но потом честно ответил:

— Лошади. Мне больше всего нравится проводить время с ними.

Я кивнула, обдумывая его слова.

— Ну что ж… Пойдём в конюшню.

Он ошарашенно посмотрел на меня.

— Ты серьёзно?

— А почему нет? — я улыбнулась. — Я помогу тебе добраться туда.

— И как ты меня туда потащишь? — он хмыкнул, указывая на свою ногу.

Я подошла ближе и предложила:

— Ты встанешь на здоровую ногу, а я подержу тебя за плечо. Мы медленно дойдём.

Бека нахмурился, но в его глазах мелькнул интерес.

— Знаешь, ты смелая, Зумрат.

— А ты — слишком упрямый, чтобы отказаться.

Он рассмеялся и протянул руку:

— Ладно, давай попробуем.

Дорога до конюшни заняла больше времени, чем я ожидала. Бека ворчал на каждом шагу, но всё-таки шёл. Его рука крепко лежала на моём плече, и я чувствовала, как он опирается на меня.

Когда мы наконец добрались, он с облегчением сел на стул у входа.

— Ну вот, — выдохнула я. — Ты снова среди своих лошадей.

Бека посмотрел на меня с улыбкой.

— Ты что, решила стать моим личным помощником?

— Пока ты не встанешь на ноги, похоже, придётся, — ответила я шутливо.

Он рассмеялся и кивнул.

— Спасибо, Зумрат. Мне правда здесь легче.

Я заметила, как его взгляд стал мягче.

— Ты многое делаешь для нас, — вдруг сказал он. — И для Рашида тоже.

Я смущённо опустила глаза.

— Я просто хочу, чтобы этот дом стал моим домом.

— Уже стал, — тихо добавил он. — Рашид это видит.

Я почувствовала тепло в груди. Эти слова значили для меня больше, чем он мог представить.

Рашид

Когда я вернулся домой, первым делом направился искать Зумрат. Братьев нигде не было видно, и дом показался пустым. Оставив сумку в прихожей, я вышел во двор и услышал смех, доносящийся из конюшни.

Я сразу узнал её голос. Зумрат смеялась — искренне и беззаботно. Так, как я ещё ни разу её не слышал. Это был тот самый смех, который заставлял сердце сжиматься от странного чувства радости.

Я пошёл к конюшне, медленно шагал по каменной дорожке, прислушиваясь к их голосам.

— И что же ты сказал тогда? — спрашивала Зумрат, её голос звенел от веселья.

— А что я мог сказать? — рассмеялся Бека. — Сказал, что этот петух выглядит умнее, чем тот парень!

Зумрат залилась смехом, прикрывая рот рукой.

Когда я вошёл внутрь, они сидели рядом: Зумрат на небольшом стуле, а Бека с вытянутой гипсованной ногой на скамье. Лошади мирно пощипывали сено в загонах, а в воздухе стоял знакомый запах древесины и свежей соломы.

— Ну и как тебе не стыдно такое говорить? — продолжала она смеяться.

— А что мне оставалось? — ухмыльнулся Бека. — Он сам напрашивался.

Я застыл на пороге, наблюдая за ними. Её глаза светились от веселья, щеки покраснели. Она была… другой. Расслабленной, живой, настоящей. И этот вид заставил меня почувствовать что-то странное — лёгкое жжение внутри.

Ревность.

Чувство пришло внезапно и застало меня врасплох.

Я сжал челюсти, прогоняя эту мысль. Это глупо. Зумрат — моя жена. А Бека — мой брат.

Но всё равно меня задело то, как легко и непринуждённо они разговаривают. Как она смеётся рядом с ним. Я ловил себя на мысли, что мне самому хотелось услышать её смех. Хотелось, чтобы она так улыбалась мне.

«Бека младше. Они ближе по возрасту», — мелькнула мысль, и я тут же отогнал её.

Это недостойно. Это не мои мысли.

— Скучаем? — громко спросил я, входя в конюшню.

Они оба повернулись ко мне. Бека усмехнулся, а Зумрат тут же перестала смеяться и опустила взгляд, поправляя платок.

— Да вот, развлекаем бедного калеку, — сказал Бека с ухмылкой. — Зумрат согласилась составить мне компанию.

— Да, вижу, что тебе весело, — ответил я, подходя ближе.

Мой взгляд остановился на Зумрат. Она выглядела смущённой, будто чувствовала себя виноватой, хотя и не сделала ничего плохого.

— Я думала, что он скучает, — тихо сказала она.

— Правильно сделала, — сказал я мягче, глядя ей в глаза. — Спасибо, что не оставила его одного.

Она кивнула, всё ещё избегая моего взгляда.

Бека покачал головой и со вздохом сказал:

— Ладно, ладно, ревнивый старший брат явился. Забирай свою жену, а то я ещё скажу что-нибудь лишнее и получу по голове.

— Ты и так много болтаешь, — бросил я, но без злости.

— Я такой. Знаешь меня не первый год, — Бека усмехнулся и потянулся, поудобнее устраиваясь на скамье.

Я снова посмотрел на Зумрат и подал ей руку.

— Пойдём, — тихо сказал я.

Она осторожно взяла мою руку, и это простое прикосновение заставило меня почувствовать, как ревность растворяется. Она здесь. Рядом со мной.

Мы вышли из конюшни и направились к дому. Молчание между нами было тёплым и спокойным.

— Тебе не обязательно проводить столько времени с Бекой, — вдруг сказал я, не удержавшись.

Она посмотрела на меня удивлённо.

— Почему?

Я замялся, не зная, как объяснить свои чувства.

— Просто… он слишком болтливый. Может наговорить лишнего.

Зумрат тихо рассмеялась.

— Он забавный.

— Да уж, — пробурчал я, и она снова рассмеялась.

Этот смех был для меня лучшей музыкой. Я больше не чувствовал ревности. Только лёгкое тепло от осознания того, что Зумрат начинает чувствовать себя здесь как дома.

И я хотел, чтобы это продолжалось. Хотел, чтобы она всегда смеялась так свободно.

Зумрат

Я проснулась раньше, чем обычно. Что-то было… иначе. Тёплая тяжесть обнимала меня, словно уютное одеяло. Но вместо привычного холода постели я почувствовала сильные, крепкие руки, которые обнимали меня.

Моё сердце замерло. Я лежала в объятиях Рашида.

Я резко напряглась, не в силах пошевелиться. Паника захлестнула меня, как волна. Всё тело застыло, а мысли в голове неслись одна за другой. Как я оказалась в его руках? Почему он меня обнял?

Мой страх возвращался. Те самые жуткие воспоминания из прошлого всплыли в голове. Моя кожа помнила те прикосновения, которые приносили только боль и унижение. Теперь это всё казалось таким реальным, таким близким.

Но постепенно, с каждым вдохом, я начала ощущать нечто другое. Вместо грубости — мягкость. Вместо отвращения — тепло. Его объятия не сжимали, не угрожали. Они были