Защитники для особенной - Tommy Glub Страница 20

— А что ещё, охотник? — я издевательски смотрю на него, веселюсь оттого, что он злится. — Может, и в любви ей признаться, а? Что скажешь?

Ловкое движение и его ладонь сжимает мою шею и немного даже поднимает над кроватью. Он стоит на ней коленями и не вытаскивает свой кинжал. А потому я уверена — это чисто его реакция и ярость, которая работает не в его пользу.

— Ты должна быть благодарна, что мы тебя не убили.

— Не смогли бы, — хмыкаю. — Даже сейчас, охотник, ты не сжимаешь мою шею, — провоцирую. Потому что если он в порыве ярости убьёт меня, я выиграю. Мои мучения закончатся. — А я довольно ярко уже два раза представила, как быстро я могу тебя убить.

— Ян! Ян, что ты творишь?! — слышу голос Александра. Этот бугай с силой меня кидает на кровать и я истерически хохотнула.

О, нет, только не он. Только не Алекс с его медными глазами. Не тот, кто волнует мои мысли и чувства.

Неужели так мало охотников?

— Она меня провоцирует, — шипит Ян, встав на ноги и фыркая. Дарит свой презрительный взгляд и кривится.

— Хозяин Цербера? — хохотнула снова.

— Вот! — шипит этот Ян, вдыхая громко воздух через нос.

— Всего лишь брат, — безразлично смотрит на меня Александр, отвечая на мой вопрос. Чужой. Холодный. Совсем не тот, кого я так упоительно целовала ещё недавно и признавалась в любви… Не тот, который был ко мне нежен и не тот, кто переживал за меня.

Я кусаю губу, подавляя новые всхлипы.

— Ты должна пройти к Паулине.

— Я ничего не должна, — затем натягиваю фальшивую улыбку. — Можешь меня убить.

— Не могу, — уверенный и короткий ответ. Мужчина стоит и смотрит на меня так, словно между нами ничего совсем не было. Словно все их слова о том, что они теперь со мной и за меня — не имели веса. Не являются правдой. Я не могу точно сказать, что больнее. Не могу сказать, от чего мне невыносимее.

— Можешь. Просто повтори то, как ты убил меня морально.

— Повторить? Я не убивал тебя. Это последствия твоих надуманных надежд, — холодно ответил Александр, каждым словом добивая меня. Я очень хотела, если бы он совсем ничего не ответил. Не подтвердил мои мысли и дал шанс на то, что всё произошедшее — простая игра для кого-то.

Но нет. Он действительно серьёзно отвечает, считая, что это я виновата в той боли, которую они мне причинили. Он даже пару секунд раздумывает, прежде чем сказать об этом. Уверенно смотрит на меня, словно хотя что-то сказать. Немного напряжённо и явно сдерживаясь, но тем не менее… Я вижу его насквозь. Я понимаю, что ему почему-то сложно даётся каждое слово и что он о чём-то думает, но пытается держать лицо.

Держать маску холодного и беспринципного воина как и его брат. Быть уверенным, даже если и это сложно. Стискивать до боли челюсти и смотреть совсем равнодушно.

Надо же… Именно его брат убил моих родителей. Его брат нападал на него в той хижине бабули Дарьи…

Может, тогда это всё было тоже спектаклем для меня одной? Может, они нарочно решили меня отпустить, словно знали где найти даже после прыжка в современные годы?

Может, вся моя жизнь — разыгранный спектакль Паулиной? И я не жила так, как хочу ни секунды?

Паранойя машет мне приветливо ручкой и ни на миг не отпускает, чёрт её подери, паника.

— Оденься, — приказ от Александра слышать непросто. Я даже вздрагиваю и вновь поднимаю на него взгляд, словно решаясь убедиться — это он сказал или нет. Судя по взгляду и холодному тону голоса — он.

Что ж.

По сути, мне и самой чертовски интересно узнать кто за мной долгие годы охотился. Самой интересно пойти к Паулине. Ведь если она меня и правда, не убила сейчас, значит, ей что-то от меня нужно. А это важно. Важнее, чем всё остальное. Пусть бы меня хотели просто убить, ладно, я бежала от этого столько лет… Но сейчас бежать некуда и цель моего плена весьма мне интересна.

Но я исполняю именно его приказ. Тело двигается само собой, а именно его слова имеют этот чёртовый вес и власть надо мной. Он и правда очень даже владеет мной и моими мыслями.

Одеваюсь сама, никого не стесняясь и уверенно игнорируя наличие сразу двух мужчин в комнате. Девочка порывается помочь со шнуровкой платья, но я справляюсь со всем сама. По прежнему ничего не пью и не ем, а ужасные царапины на плечах я ничем не прикрываю. Не знаю, что со мной было пока мне куда-то везли и после совершали вместе со мной прыжок, но кажется, на плечах мне гарантированы шрамы. Словно я падала в колючие кусты и меня вряд ли кто-то лишний раз пытался удержать. Я уже не так важна, как они говорили ранее? Что ж, в эту правду я даже поверю.

План по дороге в большой зал мне приходит самый гениальный из всех гениальных. Я активно думаю логически и в мыслях обрисовываю несколько планов развития событий.

Во-первых, мне нужно проверить — дорога ли моя жизнь для хозяйки этого шикарного поместья. Во-вторых, решить — так ли дорога мне моя собственная судьба, если я действительно ей нужна для чего-то. В-третьих, осмотреть дом, если появится такая возможность, на предмет скрытых лазеек и вариантов побега. Ведь я не хочу сдаваться просто так, даже если мой первый вариант будет для меня… Фатальным.

Но мне терять нечего. Если Ната жива, думаю, она найдёт свой путь к счастливому финалу. А мне нужно серьёзно подумать о себе. И о том, хочу ли я бороться за место под солнцем. В любом времени и веке.

Идём мы недолго. Особняк напоминает мне один из музеев современности, только посвежее. Вся мебель, стиль и даже двери — едва ли не вчера сделаны, а потому ничего не скрипит, а на голову не сыпется штукатурка.

А ещё много солнечного света. В коридорах без окон и мозаик, солнце даже приятно греет кожу. Но там где есть стёкла — солнечный свет рассеивается по стенам и образует причудливые солнечные блики.

Приходим в большой зал. Он украшен колоннами, на потолке огромная мозаика с каким-то рисунком, а в самом конце зала меня поджидает женщина, вокруг которой много охраны и хранителей. Все трое ярко выделяются холодными белыми