Защитники для особенной - Tommy Glub Страница 19

Больше ничего не слышно. Словно резко вырубили ей звук. Но на самом деле, это меня окутывает тёплая и приятная тьма. Она позволяет ничего не чувствовать. Ни боли, ни ненависти.

Ни-че-го.

Словно лекарство.

Выход.

Только душа болит и никак не может успокоиться раненное сердце, громко бьющееся в груди.

Вот бы его вырвать, чтобы стало немного легче…

8

Мне так хорошо. Словно резко я лишилась чувств и теперь могу существовать дальше. Оказалось, можно убить человека всего несколькими фразами. Было бы от кого и кем… Выбрать только удачных людей и уничтожить в течении всего нескольких секунд.

Кажется, я даже плакать не хочу. Паря в темноте и постоянно прижимая руки к груди, я не проронила ни слезинки. Понимаю, что это не по-настоящему, что я сейчас лежу где-то без сознания. Но мне здесь так хорошо… Так спокойно.

Вот бы остаться здесь навсегда. Вроде бы ведь всё случилось — меня затащили в прошлое и тот голос, наверное, принадлежит Пауле. Всё закончилось. Я должна была умереть, раз эта моя дальняя родственница так долго за мной охотилась и так просто заполучила. Она должна была уже получить своё, лишив меня жизни. Так чего я всё ещё жива?

Нужно было всего лишь пустить охотников ближе, заставить меня их полюбить… И всё

Я попалась в капкан, который раскрыла сама. Угодила тоже сама. И теперь не имею права никого винить.

Либо же после того, как они оба поняли какое влияние на меня имеют, они разработали весь этот гнусный план. Который сейчас меня просто уничтожает.

Мы с тобой пойдём…

Всё равно, в какое время…

Я тебя люблю…

Чёрт, почему так больно?!

Это всё мои чувства. Моё доверие и нежность. Я влюбилась и впустила в свою душу. Я поверила и пустила так близко. Доверила свою жизнь и свои эмоции.

А они предали. Вот так просто. Словно им это ничего не стоило. Один встал на защиту тех, кто убил моих родных, признаваясь что это его близкие родственники.

Другой презрительно шипел: Ничего страшного не произошло, Ева. Киприан действительно не понял?! Он…

Он…

Ничего страшного?

Это ведь я. То есть он считает, что всё, что они сделали — ровным счётом ничего не значит. Разбить мне сердце им ничего не стоило. Предать мою любовь. Превратить её в боль и адскую агонию.

Ничего страшного…

Дёргаюсь и распахиваю глаза. Сначала всё плывёт перед глазами и я сразу же чувствую боль по всему телу. Словно меня хорошенько ударили током…

Хотя, отчасти так и было. Киприан специально держал камень в моей руке, чтобы я потеряла достаточно сил. Чтобы не смогла сбежать, прыгнуть во времени и спрятаться. Он словно выпил весь мой дар и позволил мне потерять саму себя, чтобы я увидела всю правду о тех, кого успела полюбить.

Фокусирую взгляд и почти не удивляюсь светлому резному потолку с огромной люстрой. Головой чувствую мягкую подушку, а онемевшим телом ощущаю мягкую ткань простыни и тонкого одеяла сверху.

Я в прошлом.

Запаха почти никакого не чувствую. Потому, что нараспашку открыты окна и дует лёгкий ветерок. Чуть пахнет цветами, словно рядом сад. Немного холодновато, но ничего страшного. Внутри мне сейчас намного хуже. Так что лёгкий ветерок только напоминает мне о том, что я всё ещё жива.

Прижимая одеяло к груди, приподнимаюсь. И тут же вздрагиваю. В комнате я не одна.

Около кровати стоит незнакомая простая девочка. Молодая и в лёгком платьице, ожидающая, пока я приподнимаюсь. Тут же берёт с тумбочки бокал с водой и прижимает к губам, молча пытается меня напоить. Но я собираю силы в кулак и отодвигаю бокал. Ничего не собираюсь я пить и есть в этом незнакомом доме. Да ещё и непонятно в каком году.

— Вам нужно попить, вы потеряли много сил… — прошептала девушка с ужасом в глазах. Несомненно, её могут наказать даже за то, что она меня не напоила, но если там в воде яд — я умру.

Приоритет теперь только моя жизнь. И пусть все остальные идут к чёрту. Или горят в аду вместе с Киприаном. И Александром.

— Нет, — я выгибаю бровь и смотрю, как девочка тушуется. У неё дрогнула губа. Переводит взгляд на дверь, где стоит уже знакомый мне охотник и хмурится.

— Выпей воды, Ева, — приказ. Такой уверенный, что я даже усмехаюсь. Он считает, что имеет надо мной власть? Что имеет право мне приказывать? Что я могу его послушать.

Какой бред, господи.

— Или?

Мужчина оставляет свой импровизированный пост, подходит к кровати и кладёт руку на рукоять кинжала. Как страшно, охотник. Мне очень страшно, что пока ты шёл, я ярко представила как этот кинжал легко войдёт в твоё тело. Мягенько так, почти бесшумно и разрывая твои органы на части. Нанося смертельные раны.

Кривлюсь, наклоняя голову. Я ведь не дура. Я не один год их всех изучаю. Если я не мертва, значит, и не нужна им моя смерть.

— Ты должна прийти к Пауле на своих двух, выказать ей уважение за то, что она пока сохранила тебе жизнь, — произносит уверенно этот мужчина, пока я в ответ нагло усмехаясь.

Уважение. Надо же. Должна.

Как же смешно и нелепо. Он хоть понимает, о чём просит? Понимает, что я никогда не послушаюсь его приказов? Или у охотников отсутствуют мозги и чувства?

— А что ещё? — спрашиваю. — Убьёшь меня, как моих родных, охотник? — киваю, раздражая его всё больше и больше. Пусть. Мне же лучше. Пусть выводится и злится.

— О, ты меня помнишь, — кажется, я ему польстила. Как мило. Пока он улыбается, я мысленно вгрызлась ему в шею.

— Помню. Я помню всё. И ненавижу вас вполне искренне, — улыбнулась я.

— Как радостно, что это взаимно. Ты — ошибка природы. И я удивлён, как мой брат смог хотя бы минуту быть с тобой милым и приветливым, — выплёвывает он, словно жаля меня своим ядом.

А вот тут он бьёт по живому. Я ртом ловлю воздух и опускаю голову, чувствуя, как сердце болезненно сжалось. Он про Александра. Про…

Не сдерживаю всхлипа. Но заканчиваю его стоном. И поднимаю взгляд уже полный ненависти:

— Горите все в аду.

— Оденься, —