Солнышко для Медведева, или Спаси нас, папочка! - Яра Саввина Страница 18

Но это только в сказках всё легко и просто, а в реальной жизни…

Отблеск огня, мелькнувший среди деревьев, выдернул меня из размышлений. Костёр! Кто-то в лесу запалил огонь, и это вряд ли Калинина. Она всегда была благоразумной, и не ослушалась бы в такой ситуации того, кто опытнее её и старше. Значит, варианта два — либо местные охотники, либо те самые залётные браконьеры. Ни с теми, ни с другими, мне встречаться сейчас не хотелось.

Проверить я был обязан. И, при других обстоятельствах, сделал бы это обязательно. Но сейчас мне вполне хватило того, что в отблеске пламени я видел мужские силуэты. Обязательства перед законом отложим на другой раз. Не стоит тратить своё время на формальности, когда два беззащитных человечка ждут меня где-то посреди леса.

Глава 19

*****Алёна Калинина

Кто бы мог подумать, что прошлое настигнет так внезапно. К тому же здесь, в лесу, за сотни километров от цивилизации! Но судьба-насмешница в очередной раз решила всё по-своему, преподнеся сюрприз.

Вслушиваясь в голос, звучавший из динамика, который узнала бы из тысячи других, я не могла произнести ни слова. Но Злата отлично справлялась без меня, объясняя ситуацию и давая возможность взять себя в руки.

Ком из невыплаканных слёз встал поперёк горла. Воспоминания накрыли с новой силой, врываясь в мысли безудержной волной и причиняя боль. Как бы я ни пыталась себя убедить, что Медведев мне безразличен, раз за разом проигрывала бой.

Слова дочки звучали где-то на периферии сознания, а перед глазами вместо окружающей природы, я видела образ Данилы. Он был высоким и статным красавцем, от улыбки которого кружилась голова. Скорее всего, таким и остался.

Впрочем, это неважно. Предавший однажды, предаст снова. У нас с ним нет будущего. Но оно есть у Златы. Тот Медведев, которого я знала, отлично ладил с детьми. Он станет хорошим отцом, если дать ему шанс, и сможет защитить дочку. Он и Горский. Этого для меня вполне достаточно, чтобы поддерживать нейтральные отношения при встрече. А чувства… С ними я справлюсь.

Связь прервалась, но успокаивало то, что Медведев нас уже ищет. Оставалось выполнить его просьбу и спрятаться. Знать бы ещё куда.

Взгляд заметался по растущим рядом деревьям, по гладкому каменному боку… И зацепился за едва заметную трещину в полуметре над землёй, потом ещё за одну, чуть выше от первой. Они расчерчивали камень под острыми углами и использовать их для того, чтобы залезть наверх, к Злате, казалось невозможным. Но если попробовать вбить колышки…

Крепче сжав в руке топорик, я метнулась к кустам, надеясь отыскать среди них ветку потолще, которая выдержит мой вес. Но в стремительно гаснущих сумерках это было сделать непросто.

Темнота накрыла внезапно. Казалось, ещё минуту назад тусклый свет проникал сквозь кроны деревьев, но как только небо затянули тучи, стемнело практически мгновенно.

И почему эта идея не пришла мне в голову раньше?

Злость на саму себя добавила в кровь адреналина, помогая быстрее шевелить руками и мозговыми извилинами. И уже через десять минут несколько вставленных в щели колышков помогли мне забраться наверх к Злате.

Радости дочки не было предела, да и моей тоже. Но я устала настолько, что не осталось сил даже на разговоры. Прижав к себе малышку, я сидела какое-то время молча, просто бездумно вглядываясь вдаль, чувствуя тепло детского тельца и вслушиваясь в размеренное дыхание.

Злата задремала на моих руках. И я бы с удовольствием последовала её примеру, но вместо этого упрямо таращилась во тьму, вслушиваясь в тишину леса. Нельзя сейчас спать. Нужно дождаться Медведева. Страх, что я засну, а он пройдёт мимо, нарастал с каждой пройденной минутой, заставляя нервничать всё сильнее.

Время тянулось невыносимо медленно. Казалось, что прошли уже часы, хотя по факту всего лишь минуты.

Я слышала шум крыльев над головой и уханье совы, вылетевшей на охоту, шелест ветра в раскидистых кронах, писк мелких грызунов… В общем всё, кроме одного — желанного звука шагов по высокой траве.

«Терпение, Алёна, терпение, — твердила я себе, — Даня нас найдёт: упрямства ему не занимать».

Камень ещё хранил в себе тепло, накопленное за день, и сидеть было вполне комфортно. Даже вездесущие комары куда-то попрятались. Мне бы насторожиться, но я радовалась этому как ребёнок, получивший желанный подарок на праздник. Правда, недолго.

Прокатившийся по небу гром заставил подскочить на месте. И он же разбудил Злату. Охнув, малышка в испуге прижалась ко мне, ища защиту.

— Мамочка, мне стлашно, — зашептала она, дрожа, как осиновый лист на ветру.

— Это всего лишь гром, родная, — успокаивала я, хотя прекрасно понимала, что последует за ним.

Если разгуляется непогода, здесь будет не менее опасно, чем на земле. Но козырёк над головой давал хоть какую-то защиту. Впрочем, может, всё обойдётся. Гром ведь ещё не значит, что будет гроза. Возможно, она обойдёт нас стороной. Не стоит паниковать раньше времени.

— Алёна, это я, Данила. Ты здесь? — вслед за очередным раскатом раздался знакомый мужской голос, от которого радостно забилось сердце.

— Дождались, — неосознанно выдохнула я, но опомнившись, подползла к самому краю, добавив громче, — да, на камне.

Молния озарила небосвод, осветив всё на мгновение, в том числе и мощную фигуру стоявшего внизу мужчины.

— Отлично, я к вам, — подняв голову, констатировал он.

Отойдя чуть в сторону, Даня разбежался и подпрыгнул, при этом оттолкнувшись одной ногой от ствола росшего рядом с камнем кедра.

Я даже глазом моргнуть не успела, а он уже был рядом.

— Ничего себе, — пробормотала дочка с восхищением. — Вот бы нам так. Да, мамуль? Лл-а-аз, и навелху.

— Это точно, — нервно кашлянула я, вспоминая, как ходила целый вечер вокруг этого камня.

— Ну, здравствуй, Калинина, — присев на корточки рядом с нами, произнёс Даня, пристально вглядываясь мне в лицо. — Давненько не виделись.

Обида с новой силой всколыхнулась в груди, разрушая выставленные мною внутренние барьеры. Я не хотела начинать наш разговор с выяснения отношений. Честно. Особенно при ребёнке. Но эмоции взяли верх над голосом разума, выплёскивая наружу ту боль, что копилась годами.

— Да, давненько, — усмехнулась с горечью. — С тех самых пор, как ты взял деньги, предложенные отцом, и уехал в никуда, не сказав даже слова. Несколько миллионов оказались гораздо интереснее, чем общение