Прощай, Нью-Йорк? - Светлана Бланкина Страница 170

— Боже… — вырвется у меня вздох, и я прикрываю губы рукой. Я так хочу подойти к ней, коснуться её и вообще убедиться, что она действительно жива и что она действительно моя.

Я чувствую, как Джек обнимает меня, словно пытаясь поддержать, и я всё продолжаю смотреть на дочь сквозь стекло, к которому прижимаюсь ладонями.

— Тебе не… — разрушает тишину Джек и резко обрывается на полуслове и не от того, что он передумал задавать вопрос, а от того, что ему словно неудобно или же неловко у меня спрашивать.

— Не противно ли мне? — поворачиваюсь я к Джеку, но вижу лишь его расплывчатый силуэт перед своими глазами. Но я даже не знаю, почему плачу. Наверное, это стресс. — Не чувствую ли я ненависти к этому ребёнку, ведь он от Брайана? — смахнув слёзы спрашиваю я и по одному лишь неуверенному взгляду Джека понимаю, что именно это он и хотел у меня спросить. — Всё нормально, — сжимаю его ладонь я. — Я и сама об этом думала, но, знаешь, — вновь поворачиваюсь я к стеклу, за которым находится моя дочь, — я не чувствую ничего отрицательного к ней и ни чувствовала ни разу за всю свою беременность. Ведь она моя дочь, Джек и я люблю её всем сердцем, даже не смотря на то, что она от человека, которого я всем этим сердце ненавижу.

— Я тебя понимаю, — кивает он, и я вновь устремляю взгляд к стеклу.

— А… откуда ты всё это знаешь? — всхлипываю я не в силах остановить слёзы и всё смотря на малышку.

— Я уже бывал здесь, уже видел её и всё узнал у врачей, — отвечает мне Джек, когда я поворачиваюсь на него. — Она в порядке, Клэр, с ней всё хорошо, но ей придётся побыть здесь, пока она не набёрет вес, при котором её можно будет выписать, — берёт меня за руку он, а я лишь прикрываю свободной ладонью губы и зажмуриваюсь.

Джек абсолютно спокоен, он терпеливо мне всё объясняет и действительно вселяет в меня уверенность в том, что с моей дочерью всё будет хорошо, что она действительно в порядке.

И сейчас Джек осторожно, словно боясь мне навредить или сделать что-то не так, делает шаг ко мне, и аккуратно обнимает меня, и я опускаю голову на его плечо.

Всё внутри меня сжимается в тугой узел, за этим стеклом моя дочь, которая весит слишком мало, чтобы самостоятельно дышать и поддерживать нормальную температуру своего тела. И всё это из-за меня. Какого чёрта я вообще полезла их разнимать?

— Спасибо, Джек, — шепчу я, замечая, что слёзы, наконец, закончились. — Спасибо за то, что ты здесь со мной, что ты уже обо всё позаботился, пока я была без сознания.

— Ты не должна благодарить меня за это, — говорит Джек, отстраняя меня от себя и внимательно смотря в мои заплаканные глаза.

Между нами повисает тишина, я отступаю от Джека, но мы так и не сводим друг с друга пристального взгляда, в котором намного больше слов, чем в любом разговоре.

Увидев свою малышку, узнав, что с ней всё будет хорошо, узнав, что она в полной безопасности, я успокоилась и теперь в моей голове крутятся слова Джека о том, что он подал на развод.

— А как же Кристофер, Джек? — довольно тихо спрашиваю я, чувствуя тепло его рук, которыми он всё ещё сжимает мою ладонь. — Ты бросишь его? Уйдёшь из семьи? Он же тебя возненавидит…

— Я не собираюсь бросать сына, Кларисса, — сдержанно отвечает Джек, продолжая держать меня за руку, и мне становится не по себе. — Я развожусь с Молли, потому что я не хочу быть с ней, потому что я не хочу всю жизнь прожить с женщиной, которую не выношу, когда та, которую я люблю…

— Джек…

— Вы с Брайаном однозначно разведётесь в самом ближайшем будущем, его снимут с поста сенатора, а за иск, который тебе осталось лишь подписать, он сядет в тюрьму, об этом я позабочусь лично, хотя я уверен, что Брайан сделает всё, чтобы этого избежать, я уверен, что он будет подавать в суд и что это дело затянется надолго, но, Клэр, — с полной уверенностью во взгляде смотрит на меня Джек, — ты теперь свободна, и я не хочу упускать ни минуты… — Джек осекается, внимательно всматриваясь в меня, пока внутри меня все чувства словно пылают огнём, пока моё сердце всё набирает и набирает ритм. — Если ты конечно…

Джек усомнился в моих чувствах к нему, он усомнился в том, что я его всё ещё люблю, в том, что я всё ещё хочу быть с ним, но я даже не дала ему договорить. Я подалась вперёд и прервала его поцелуем, поцелуем, который обжигает мою кожу, поцелуем, который заживляет моё сердце, мои раны, мою душу. Этот поцелуй наполняет меня жизнью, желанием, а когда Джек, наконец, понимает, что происходит и обнимает меня, притягивая к себе намного ближе, я чувствую внутри невероятное спокойствие и впервые за очень долгое время я, наконец, не чувствую страха. И я забыла какого это — не бояться и сейчас не чувствовать страха… очень странно и необычно, это так, словно мне чего-то не хватает, но дышать становится легче, словно я долгое время не могла сделать глубокий вдох, а теперь дышу полной грудью.

И умиротворение внутри…

Я прерываю поцелуй, потому что больше не могу обходиться без воздуха, и Джек ещё крепче обнимает меня и, обвивая руками его шею, я прижимаюсь к нему настолько близко, что буквально чувствую, как быстро бьется его сердце. И хоть эти крепкие объятия и доставляют мне боль, хоть руки Джека и сжимают меня действительно через чур крепко и я чувствую, как боль внутри меня усиливается в несколько раз — я молчу, потому что не хочу, прерывать объятия, потому что я не хочу, чтобы он отпускал меня или хотя бы обнимал не так крепко, я не хочу… потому что без этих объятий мне будет ещё больнее, но уже не физически.

Я чувствую его знакомый и мною любимый запах и, прикрыв глаза, вдыхая его, я действительно осознаю, что теперь я в безопасности, я понимаю, что этот человек, которого я обнимаю, которого я люблю действительно