Под прусским орлом над Берлинским пеплом - ATSH Страница 127

На цыпочках, стараясь не издавать ни малейшего звука, я подошёл к её туалетному столику, заваленному флаконами духов и безделушками. Среди них нашел шкатулку для писем, похожую на ту, что она когда-то показывала у себя дома. Шкатулка была украшена перламутром и слоновой костью, она точно ждала меня, словно знала, что я приду за ней.

Я, медленно поднял взгляд на зеркало, стоящее на столике, и столкнулся с собственным отражением.

Неудивительно, что Кристоф так испугался меня. Я полностью олицетворял собой описание мертвеца, восставшего из могилы. Мое лицо было бледным, как полотно, глаза горели лихорадочным блеском, а волосы были спутанными и грязными. Осталось только начать разлагаться, и судя по моей умершей душе, это, наверное, начнется в скором времени.

Я выудил из шкатулки письма, как змей из гнезда. На свете догорающей свечи, мои глаза зацепились за знакомые подписи. Я не стал вчитываться, мне было достаточно увидеть эти имена, чтобы понять, что это именно то, что мне нужно. Небрежно закинув их за пазуху, я развернулся и пошёл прочь из этого дома.

Выйдя на улицу я встал в тень под дерево, отвернулся от дома Фло и закурил. Моя желанная свобода появилась так неожиданно, что я не успел даже понять насколько она дорога мне . Выдохнув клуб сигаретного дыма, я услышал удар и устремил свой взгляд в сторону звука. Чуть поодаль меня, на дороге, раскинув руки лежал Кристоф. Створки его окна были открыты.

Я подошёл к нему, пытаясь избавиться от страшной догадки и увидел взгляд, устремленный в ночное небо, а вокруг него стремительно растекающуюся лужу крови. Кристоф был мёртв.

Чертыхнувшись, я быстрым шагом направился прочь. Теперь, я ушел навсегда, оставив позади себя ложь и лицемерие. Я ушел, чтобы начать новую жизнь, в которой не будет места ни для любви, ни для доверия.

Запись 36

«Милостивая Гарриет!

С прискорбием вынужден признаться в своей непростительной ошибке, усомнившись в чести Вашего почтенного родителя, равно как и в Вашей собственной. За сие опрометчивое суждение приношу Вам и глубокоуважаемому господину Бёттхеру свои искреннейшие извинения. С ним я уже имел честь объясниться и заверить его в своем глубочайшем раскаянии. Признаюсь, однако, что известие о некоем прикосновении чуждого мужчины к Вашей особе несколько омрачает светлую радость моего нынешнего положения.

Ваш батюшка, как оказалось, является обладателем весьма проницательного ума и предложил превосходный план, в осуществлении коего я имел честь принять посильное участие. Возрадуйтесь же, дорогая Гарриет! Вдовство Ваше не столь горестно, как могло бы показаться на первый взгляд, особливо ежели учесть, что на Ваш счет отныне ежегодно будут поступать весьма и весьма солидные суммы от родителей покойного супруга Вашего, исчисляемые тысячами марок!

Смею уверить Вас, что сие обстоятельство в корне меняет Ваше положение в свете и открывает перед нами радужные перспективы. Прошу Вас, не медлите с возвращением, дабы мы могли, наконец, соединить наши судьбы пред алтарем Господним.

С истинным почтением и сердечной преданностью,

Ваш покорный слуга,

Йозеф»

«Здравствуй, Адам,

Пишу тебе с тяжелым сердцем, но и с некоторой долей надежды. Надежды на то, что эта весть, пусть и печальная, принесет тебе хоть каплю облегчения. Сегодня я проводила похороны. Я знаю, ты, скорее всего, сорвешься с места и помчишься сюда, как только прочтешь эти строки. Может быть, так даже лучше. Ты нужен мне, Адам. Мне страшно и одиноко.

Похоронили троих из четверых. Фрау Ланге, Ангелу и Марию… Три закрытых гроба, три свежих могилы. Это было ужасно, Адам. Я до сих пор не могу прийти в себя. Кажется, будто это происходит не со мной, будто это какой-то кошмарный сон.

Но вот Роя… Роя похоронить не удалось. Его тело не нашли. Понимаешь? Его просто нигде нет. Я все обыскала, полиция тоже. Это сводит меня с ума. Убийца не мог его спрятать, просто не успел бы. Соседи услышали шум и вызвали полицию, и та, по словам офицера, приехала практически сразу после того, как он… как он закончил. Значит, Рой сбежал. Должен был сбежать. Но где же он? Где его искать? Куда он мог пойти в таком состоянии? Эти вопросы не дают мне покоя ни днем, ни ночью.