Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле Страница 76

Когда политические власти разрабатывают разные положения, они также могут принимать во внимание одежду, поддерживающую классовые или гендерные различия, запрещая специфические цвета и предметы одежды. Ислам, самая молодая из мировых религий, в частности, делает акцент скорее на группе, чем на индивидууме.

Эта сторона исламской идеологии настаивает на разделении полов и власти мужчин.

Мусульманская одежда оказывает непосредственное воздействие на повседневную жизнь, предполагая регулярные религиозные отправления и ритуалы. Правила целомудрия, отнюдь не ограничиваясь прикрытием тела, включают в себя ограничения, регламентирующие поведение женщин. Между тем Коран указывает лишь на то, что женщины должны скромно одеваться, не уточняя, что они обязаны носить покрывало [593]. В этом смысле поведение варьируется в зависимости от семьи и исламской культуры. Однако среди наиболее консервативных групп правило ношения покрывала строго соблюдается.

Кроме сексуальной сегрегации, которую знаменует собой покрывало, его обязательность для женщин тормозит распространение западной культуры начиная со Второй мировой войны, когда западные товары в изобилии поступают в исламские общины. По мере распространения западной одежды исламский фундаментализм громогласно требует возвращения к традициям [594]. Скромный наряд и покрывало могут одновременно символизировать согласие с патриархальной властью и форму национализма. Во всех крупных городах Ирана плакаты демонстрируют правильный женский наряд – паранджу, полностью закрывающую лицо. В Афганистане в районах, находящихся под контролем талибов, женщины умирают из-за того, что не носят чадру (покрывало, полностью закрывающее тело)[595].

Запреты, основанные на гендерных различиях, определяют дресс-код. Законы, действующие в современном исламском мире, требуют, чтобы женщины скрывали свое тело. В 2001 г. король Свазиленда Мсвати III[596] восстанавливает древний закон, обязывающий девушек носить пояс верности с декоративными кисточками. Он обосновывает это двумя причинами: с одной стороны, сохранением девственности, а с другой – препятствием заражению СПИДом. Свазилендские женщины бросают вызов этому закону, выкладывая кисточки перед королевским дворцом. На следующий год Мcвати III запрещает женщинам носить в столице брюки, так как этот предмет одежды не соответствует традиционным обычаям [597].

Взаимосвязь политического режима, идеологии и одежды – не редкость в тоталитарных государствах. Принуждение, навязывание и отказ от некоторых видов одежды – неотъемлемая часть повседневной жизни.

Когда странам Восточной Европы навязывается коммунизм советской модели, их после 1948 г. также принуждают отбросить свои традиции, касающиеся одежды, и принять централизованную модель производства и распределения одежды. Таким образом, начиная с 1950 г. цикличность моды должна подчиняться одной и той же модели на всем востоке Европы.

И все-таки на практике все происходит по-разному. Вопреки доминирующему образу коммунистического костюма, серой униформе, в обществах сосуществуют три различных стиля одежды: официальный, повседневный и протестный – даже если изначально все режимы отвергают декадентское и буржуазное понятие моды. В 50-х гг.

с насаждением советских норм эстетика одежды стран Восточной Европы опирается не только на реально бедственное материальное положение в послевоенные годы, но также на подход, лишенный всяких ссылок на прежние традиции [598]. Предпочтение отдается простоте и комфорту в ущерб красоте, элегантности и понятию социального класса. Однако политические изменения влияют на отношение к одежде и моде.

Идеологический поворот происходит, когда в 1958 г. Хрущев (1894–1971 гг.), председатель Совета министров СССР, объявляет войну склонной к крайностям сталинской эстетике. Честолюбивое желание возобновить связи с Западным блоком смягчает критику в адрес западной моды. Тем не менее в отсутствии традиций и рынка, стремясь к централизованному контролю эстетических перемен, государства не могут угнаться за западной модой. В конечном счете они возвращаются к традиционным проявлениям и канонам женственности, что свидетельствует о неспособности создать аутентичную коммунистическую моду.

Съезды коммунистической партии – это возможность определить коды и внедрить социалистическую моду. Они проходят в условиях холодной войны, когда формируется блок социалистических стран – Варшавский договор.

Первый международный конкурс на лучшую модель одежды проводится в Лейпциге в 1950 г., но в нем принимают участие только ГДР и Чехословакия. Затем к конкурсу присоединяются другие страны: Венгрия (1952 г.), СССР и Польша (1953 г.). Теоретически эти мероприятия формируют понятие социалистического образа жизни. Но, несмотря на оформление, присутствие дизайнеров и дефиле, они не удовлетворяют амбиции, на достижение которых были направлены.

Тем не менее посещения швейных предприятий Восточной Европы позволяют советским людям регулировать качество и разнообразие товаров. Наконец, устанавливая неравноправные и асимметричные отношения, они обменивают свое сырье на модную продукцию, так как производство товаров народного потребления в братских странах находится на более высокой ступени [599].

Что касается журналов и демонстраций моделей в крупных городах, они стараются распространять официальную моду [600]. Однако разработка, массовое производство и распространение одежды остаются сильно централизованными и приводят к значительному дефициту и проблемам с качеством. При этой зависимости от общественного положения одежда демонстрирует настоящее разнообразие. В высших кругах во время светских вечеров можно увидеть платья экстравагантного кроя, сшитые из удивительно дорогих тканей.

Предпочтительный ассортимент для дневного времени суток: платье или пальто, дамская сумка, обувь на высоком каблуке, перчатки и шляпа. Все остальные носит одежду безымянных авторов в сочетании с вещами, которые не выходят из моды. Лозунги, определяющие силуэт, соответствуют социалистическим ценностям: умеренность и скромность [601].

В результате промышленной конкуренции между Западом и Востоком разворачивается соревнование, изменяющее уровень жизни и способы потребления. После десятилетий отторжения западной моды в 1959 г. Москва, а затем в 1966 г. и Прага, наконец, принимают у себя модные показы Диора. Начиная с 1967 г. многие западные модельеры демонстрируют свои коллекции на Московском международном фестивале моды. Коко Шанель и русский модельер Татьяна Осмеркина получают за них призы.

В 60–70-х годах коммунистические режимы официально признают в своих пятилетних планах логически обоснованную версию потребления и моды. И все-таки в магазинах не видно модных вещей.

Производственные недочеты чувствуются, в частности, в отсутствии джинсов: их производство в СССР, ГДР и Польше начнется лишь в 1975 г. и в итоге закончится неудачей, так как производителям не удастся наладить выпуск качественного денима.

В повседневной жизни женщины находят альтернативные способы, чтобы одеваться. Они мастерят одежду по выкройкам из женских журналов, достают ее на черном рынке, шьют в ателье или у частных портних. Из-за дефицита в государственных магазинах и активной деятельности на черном рынке западные товары кажутся еще привлекательнее. Быть модной становится идеалом миллионов женщин, готовых на любые жертвы. Начиная с конца 60-х гг. задействуются неофициальные каналы, получившие прямое признание социалистических режимов. Итак, одежда занимает первостепенное место в обществах и экономике второго эшелона.

Мастерские по ремонту обуви, парикмахерские и косметические салоны предлагают услуги, которые не обеспечивает государство [602].

В