Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле Страница 75

С 1916 г. компания Condй Nast – мажоритарный акционер журнала – выпускает более десяти изданий Vogue на разных языках: американское, австралийское, бразильское, британское, французское, немецкое, греческое, итальянское, японское, испанское, тайваньское, китайское и корейское. Поскольку Vogue одним из первых применяет новые технологии, его первая фотографическая обложка выходит в 1932 г., а в следующем году внедряется цветная печать [584]. Журнал приглашает лучших иллюстраторов и фотографов своего времени.

Новые средства массовой информации, такие как телевидение, тоже расширяют возможности распространения. В 80-х гг. Эльза Кленш, бывший редактор Vogue и Harper’s Bazaar, убеждает компанию CNN рекламировать коллекции модельеров во время Недели моды. Героями репортажей также становятся знаменитости и законодатели мод.

Миллион телезрителей присоединяются к этой идее. Однако из-за скорости распространения информации в интернете CNN вынуждена в 2000 г. закрыть канал Style [585]. Но чрезвычайная популярность дизайнеров приобретает самый зрелищный вид во время дефиле, где в изысканной обстановке можно встретить знаменитостей и посмотреть шоу под звуки музыки в сопровождении хореографических номеров.

В послевоенное время дефиле становятся знаковыми событиями.

В первое время демонстрации одежды проходят в салонах, переполненных приглашенными гостями. За семьдесят пять минут от восьми до десяти манекенщиц представляют шесть десятков нарядов.

Последняя часть посвящена свадебным платьям – гвоздю программы. Некоторые манекенщицы ассоциируются с концепцией модного дома, как, например, Беттина Грациани (1925–2015 гг.) из дома Жака Фата (1912–1954 гг.).

В 60-е гг. отдельные демонстрации все еще проходят в универмагах или роскошных отелях, но их организация изменяется в связи с бурным ростом прет-а-порте. В 1959 г. Пьер Карден принимает решение провести показ своей весенней коллекции прет-а-порте в универмаге Printemps в Париже. Развитие этой отрасли также мотивировано отсутствием у нового поколения интереса к высокой парижской моде. Джазовое сопровождение, в частности во время показов Мэри Куант, омолаживает поблекший образ дефиле.

В 70-х и 80-х гг. зрелищность и размах модных показов достигает апогея. В 1973 г. Kenzo представляет масштабную коллекцию готового платья на сцене, а не на подиуме, обозначая разрыв с традицией высокой моды. Тьерри Мюглер и Клод Монтана организуют настоящие театральные постановки, так отличающиеся от показов в сумрачных салонах высокой моды. Для подготовки своего грандиозного шоу в парижском концертном зале Zйnith Мюглер нанимает режиссера, работающего с рок-музыкантами. Дизайнер принимает решение продавать билеты широкой публике: на шоу присутствуют шесть тысяч зрителей. В программе принимают участие шестьдесят манекенщиц, представляющих тридцать пять тем, таких как «Зори будущего», «Маслянистая конструкция», «Барочная жемчужина», «Крылья победы», «Святая Рита»…

Десять лет спустя Мюглер отмечает двадцатилетие своей деятельности, превращая Зимний цирк в гигантское кабаре. Грандиозное полуторачасовое зрелище, в котором чередуются мода, танец и музыка, транслируется в прямом эфире на телеканале Paris Premiиre.

Впервые широкая публика может присутствовать на модном показе в жанре спектакля. Это мероприятие указывает новое направление дефиле, превратившегося в массовое развлечение.

Вслед за Тьерри Мюглером Джон Гальяно и Александр Маккуин устраивают тематические шоу с музыкой и спецэффектами.

Их спектакли, протекающие в необычной обстановке, превращаются в фантастические истории, где на сцену выходят экстравагантные персонажи. Эти дефиле транслируют по телевидению, их комментируют журналисты, и таким образом они достигают широкой публики, поднимая модный показ до уровня искусства и фантастики [586].

Государство, политика и одежда

Хотя роль государственной власти заключается в том, чтобы устанавливать правила для организации жизни общества, не все его члены в этом заинтересованы. Мнимый ветер свободы, веющий над XX веком, заставляет закрыть глаза на правила, некоторые из которых являются особенно дискриминационными. Условия, диктуемые государством, затрагивают всех и вся: трудящихся и заключенных, школу и религию, – стремясь поддержать политическую идеологию.

Условия содержания заключенных в мире и, в частности, крайняя неприглядность их одежды в тюремной системе вызвали дебаты и встревожили мировое сообщество. В разных странах одежда заключенного меняется в зависимости от уголовной политики, уровня благосостояния страны или системы классификации заключенных.

В некоторых местах заключенные могут носить собственную одежду в целях реабилитации, что дает им надежду на возращение к «нормальной» жизни после освобождения.

В период 1997–1998 гг. такой выбор сделали Швеция и Нидерланды, решив создать образцовую пенитенциарную систему.

В 1997 г. реформаторы уголовного права приветствовали как победу в борьбе за права заключенных «открытые тюрьмы» в Швеции и литовскую политику «собственной одежды». Отказ от специфической одежды – центральный вопрос протестных акций политических заключенных, которые борются за разделение статуса уголовного и политического преступника, как это делают ирландцы в период 1976–1982 гг. и перуанцы в период 1985–1989 гг. В других обстоятельствах ношение гражданской одежды говорит о возврате системы управления, характеризующейся преступной халатностью, как в тюрьме Порт-о-Пренс на Гаити, где в конце 90-х гг. условия содержания заключенных были ужасающими [587].

В Соединенных Штатах Америки внешний вид на рабочем месте также регламентируется законами. Обычно большинство судов поддерживают право работодателя устанавливать нормы гардероба, если они объясняются легитимным коммерческим интересом, интересом правительства или санитарными и гигиеническими требованиями. Жалобы, доходящие до судов, касаются различий в подходе к мужчинам и женщинам [588].

Американские школы и университеты тоже подчиняются правилам. Школьный дресс-код считается законным, если он обеспечивает безопасность или помогает не отвлекаться ученикам и учителям [589].

Поскольку одежда – это форма общения, некоторые американские студенты отстояли свое право на такого рода свободу слова, гарантированное первой поправкой конституции [590].

Судебное решение по делу Тинкера против школы Des Moines Community School и сегодня служит эталоном. Спор начался в 1969 г., когда студенты решают носить черную повязку на рукаве в знак протеста против войны во Вьетнаме. За два дня до протестной акции дирекция школы вводит правила ношения одежды, чтобы запретить повязку. Однако Верховный суд США разрешает подобную форму выражения своей позиции и просит администрацию школы привести достаточные доказательства возникших беспорядков. В конце концов суд приходит к выводу, что нарушения минимальны и что речь идет о конституционном праве [591].

Между тем случай с учеником, исключенным из школы за ношение майки с фотографией президента Буша и словами «международный террорист», показывает пределы допустимой в одежде свободы в рамках школы. Учащийся, желавший выразить свои законные антивоенные настроения, расценивает исключение как насилие над его правом на свободное изъявление своего мнения и политических убеждений. Но для дирекции его майка – это нарушение порядка внутри школьного периметра, и ученик должен быть удален из системы