Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле Страница 17

массаж с цветочными маслами. Из-за очень резкого и часто малоприятного запаха, выделяемого тогдашними средствами ухода за собой, женщины применяют множество разнообразных ароматов. Чтобы скрыть неприятные испарения, они наливают духи в алебастровые или стеклянные флакончики или вазочки из оникса, как видно на фреске «Вилла Фарнезиа» I века до н. э.[124]. Дезодорант делают на основе квасцов, ириса и лепестков розы.

Как указывает Плиний в своей «Естественной истории», в Риме продают разнообразные духи.

Среди самых известных и, по общему мнению, самых древних духов – те, что состоят из миртового масла, каламуса (аира обыкновенного), кипариса, хны, мастикового дерева и коры гранатового дерева. Что до меня, то я думаю, что самыми распространенными были духи, состоящие из розы, поставляемой отовсюду. Состав розовых духов долгое время был очень прост: омфациум (омфалитическое масло из недозрелых олив), цветок розы, цветок шафрана, киноварь, каламус, мед, тростник, соляной цветок (мелкокристаллическая соль) или анхуза (род травянистых растений), вино. Таким же способом делают духи из шафрана: добавляют киноварь, анхузу и вино. Тот же метод применяется при изготовлении духов из майорана: добавляют омфациум и каламус.

Чтобы запастись духами, достаточно наведаться в Викус Турарикус, квартал Велабр в Риме, где собираются парфюмеры. Что касается корицы, то она стоит бешеных денег: во времена Империи – 300 динаров за склянку, то есть 1 000 евро в современном эквиваленте. Однако, по мнению Плиния, в начале имперского периода наивысшей роскошью, абсолютным излишеством считаются египетские духи метопион. Какой смысл платить 40 динаров за либру (327 граммов) эфемерного аромата[125]?

В литературных источниках также излагаются сведения об интенсивном использовании декоративной косметики. Специально обученные косметическим хитростям рабы овладевают этими приемами. Губы красят хной и кармином, киноварью или соком тутовых ягод, либо ярко-красным соком, получаемым из пены красной селитры.

Что касается улыбки, то пробелы восполняют золотые зубные протезы, крепящиеся с помощью золотой проволоки. Если зубы шлифуют камнем, то популярностью, благодаря своим отбеливающим свойствам, пользуется орешек чернильный и мочевина.

Пена красной селитры оживляет щеки, создавая иллюзию вечной молодости и контрастируя с черными бровями. Добавьте немного желтого шафрана на веки, чтобы оттенить цвет волос. Цвета позволяют подчеркнуть белизну лица, покрытого мазями и белилами – смесью оливкового масла и известкового молока, к которой добавляют экскременты крокодила или родосский белый свинец.

Белизна отличает цивилизованную женщину от женщины из варварского племени.

Уход за кожей и ее сохранность служат признаками римской идентичности. Так, хлебный мякиш со ржаной мукой и сброшенным по весне оленьим рогом, смешанный затем с медом и винным камнем (кристаллическим осадком), улучшает состояние кожи. В эпоху Августа расхваливают также полезные свойства ослиного молока.

Уборные выглядят, как настоящие небольшие мастерские алхимиков, напоминая нечто среднее между кухней и баней. Если греки не красят ногти, то римляне используют смесь бараньего жира с кровью.

Уход за конечностями, столь важными частями тела, служит средством выражения, персонализации и отличия. Множество ремесленников, портных, протезистов или парикмахеров потакают желанию мужчин и женщин стать заметными, отличаться от других.

Однако приумножение ухищрений вызывает большое недовольство.

Гонка за новой модой несовместима со смирением, приличием и респектабельностью римского гражданина.

По свидетельству писателя Авла Геллия, в 142 г. до н. э. Сципион Эмилиан критикует военачальника Гая Сульпиция Галла, так как «он поливается духами и одевается перед зеркалом, бреет брови, ухаживает за своим лицом и выщипывает волоски на бедрах»[126].

Хрисогон[127], описанный Цицероном в его речи «В защиту Секста Росция», тоже не исключение из правил: «С каким видом, с аккуратно уложенными и надушенными волосами он расхаживает по Форуму в сопровождении кучи сторонников, одетых в тогу гражданина:

посмотрите, с каким презрением он смотрит на всех, он, который не приемлет сравнения ни с кем». Даже всегда готовый дать совет Овидий указывает, что в мужчине должно нравиться «простое изящество»[128].

Однако римляне любят покрасоваться. Заставлять других признавать себя, доминировать, быть первым и быть примером для подражания – значит заявлять о своем ранге и зарабатывать репутацию. В высшем римском обществе каждый праздник, торжество или выход в свет – это возможность утвердиться в роли законодателя моды.

Вариации и постоянство: желание утвердиться

Вопреки общепринятому мнению, одеяние римлян претерпевает явные изменения. Умение и манера драпировать тогу позволяют привести в гармонию тело и дух. Остающиеся неприкрытыми локти и колени говорят о крепком телосложении. В целом неизменная римская тога между тем позволяет выражать чувства, подыгрывать сдержанным или страстным движениям и принимает участие в обольщении.

Когда рождается и развивается какая-либо мода, это говорит о том, что мужчины и женщины испытывают потребность отличаться от других. Когда этой моде начинают следовать все остальные, она свидетельствует о заразительной потребности подражать, вероятно, присущей человеческому роду, и о способности к обновлению культуры.

II век до н. э. отмечен так называемой «эллинской» модой. Начиная с VII века до н. э. греческая и римская культуры становятся неразделимы благодаря торговым отношениям. Точнее, греческая мода уже основательно встроена в римскую жизнь, в ней нет ничего поразительного или по-настоящему нового, и, следовательно, она не может считаться модой в Риме, как в первое время. Зато возрожденный эллинизм порывает связи с размытым италийским эллинизмом, отнюдь не отчуждающим себя от римской культуры.

Древнегреческий историк Полибий (203–126 гг. до н. э.), приступая к рассказу о македонских войнах, упоминает о постоянном обмене между аристократическим классом и греками, в частности, во время дипломатических миссий. Римлянин, приобщаясь к красоте, украшает свои виллы греческими статуями и живописью.

Впрочем, именно в это время полководец Сципион Африканский начинает ежедневно бриться, тогда как старики ходят с длинными волосами и бородами. Однако новые манеры не принимаются в мгновение ока. Действительно, в 300 г. до н. э. варвар, прибывший с Сицилии, понапрасну пытается ввести моду на гладко выбритое лицо [129]. Гораздо заметнее влияние Сципиона, одевающегося на греческий манер в плащ и сандалии, и его жены, украшающей себя множеством драгоценностей.

В Риме на женщину в богатом уборе могут посмотреть благосклонно, так как ее внешний вид отражает ее статус. Но греческая мода создает проблему: обилие ювелирных украшений связывается в сознании с греческой женщиной и антиримским настроением [130]. Тем не менее Сципиона или его жены это, по правде говоря, не касается. С учетом их положения не слишком важно, что их обвиняют в аморальности.

Хотя Полибий считает драгоценности супруги соответствующими ее рангу, не станем забывать, что этот грек тоже не смотрит на