Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле Страница 12

в том случае, если одежда и украшения подчеркивают стремление отличиться и служат желанию повысить свою самооценку и выделиться? Роскошь и наслаждение, чрезмерная роскошь, признак излишества и распущенности архаического периода, в эллинистический период регламентируется законами о роскоши. Эти постановления носят предписательный характер, то есть они указывают, что именно люди должны покупать и носить. С другой стороны, они могут определять запретные товары. По правде говоря, цель этих предписательных постановлений не в том, чтобы ограничить личную свободу, а в том, чтобы контролировать поведение, особенно чрезмерное потребление.

Согласно поэту Пиндару (518–438 гг. до н. э.), «в городе локрийцев эпифезерийских царит Порядок». Автор восхваляет строгий город Локры:

Свободную женщину должна была сопровождать не более, чем одна служанка, если только она не была пьяной, не выходила из города ночью и у нее не было любовника; она не должна была наряжаться в золотые украшения и в пурпурные одеяния с вышивкой, если только не была проституткой; мужчина же не должен был носить ни золотых колец, ни плаща на манер милетского.

Внешний вид как будто ясно определен. Диодор Сицилийский в преамбуле к своей «Исторической библиотеке» сообщает о своде законов VII века до н. э., приписываемом Залевкосу, мифическому законодателю локрийцев (речь, в действительности, идет о труде пифагорейцев, в V и VII веках до н. э. управлявших некоторыми полисами). Этот текст прекрасно передает беспокойство, которое охватывает правительства, столкнувшиеся с беспорядком, порожденным излишествами. Согласно преданиям, в 594 г. до н. э. афинский архонт Солон [высший сановник Афинской республики] якобы был первым, кто запретил нарушившим супружескую верность женщинам надевать украшения и принимать участие в городских праздниках. В случае непослушания они лишались своих великолепных украшений.

Право издавать законы о роскоши сохраняется не за одной лишь политической властью. Общественные или религиозные принципы также ограничивают ношение некоторых вещей. В сравнении с изданными законами, в юридическом смысле этого слова, нередко упраздняемыми или отменяемыми через несколько десятилетий, они гораздо долговечнее. В частности, эти своды могут касаться материалов, например, запрета на льняную и шерстяную одежду, объявленного в Левите[92] (IV век до н. э.) и соблюдаемого ортодоксальными евреями.

Греческие архаический и классический периоды являются благодатной почвой для понимания гардероба и его вариантов. Политические факторы, культурные влияния и изменение социальных ценностей уже оказывают воздействие на внешний вид. Военные завоевания, победы и поражения обусловливают принятие или отторжение иноземных стилей. Безразличие к мужской или женской одежде – всего лишь иллюзия [93]. Гендеры разделены и определяют необходимость подчиняться общественным и моральным правилам. У каждого гендера свой гардероб. Семейное положение или возраст еще больше усложняют конструирование тела.

Женщины рано оказываются в центре полемики, где их обвиняют в кокетстве и тут же подозревают в безнравственной жизни.

Наконец, религиозные верования вступают в конфликт с ростом богатства.

Таким образом выкристаллизовываются дебаты относительно тщеславия и роскоши. Споры о тщетности перемен, путанице в социальной субординации и бесполезности моды идут со времен Древней Греции. Впрочем, они доказывают, что производители одежды соперничают в изобретательности, желая предложить клиентам средство, позволяющее отличаться от других. Головные уборы, пояса, вышивка, использование горячего пресса для создания ниспадающих складок; огромный выбор доступных товаров, созданных умельцами, обладающими мастерством, опытом и способностью убеждать.

Одежда провоцирует эмоции, к которым стремятся, но также и резко критикуют. Даже если для создания идеального – непременно умащенного, крепкого и надушенного – тела недостаточно одних лишь нарядов, система снабжения и перевозок, характерная для товарообмена в Средиземноморском бассейне, приносит прибыль производителям одежды. Склады, торговые корабли и рабочая сила позволяют утолять желания и удовлетворять потребности населения. В конце греческого господства интерес к внешности передается находящемуся в процессе становления Риму, новой мощной державе в Средиземноморье и Западной Европе.

Глава II

Римляне и мода

За несколько веков племя с Авентинского холма изменяет карту Средиземноморского бассейна. Римская территория со времен Республики до Империи увеличивается и, в конечном счете, составляет географический массив, охватывающий земли от современной Англии до Среднего Востока, включая в себя Северную Африку. Таким образом, это неоднородное пространство объединяет под одним штандартом разные народы со своими культурными ценностями.

Этруски, одна из групп, занимающих в 800 г. до н. э. Италийский [Апеннинский] полуостров, оставили многочисленные свидетельства о своей одежде. Римское господство стало возможным только после краха афинской демократии, в частности после смерти Александра Македонского в 323 г. до н. э. Поскольку данная часть Средиземноморского региона находилась под греческим господством, его влияние во многом отражается на жизни римлян. Но одежда наиболее восприимчива к элементам, информирующим о некоторых аспектах статуса того, кто ее носит. Экспансия римского мира обеспечивает безграничные возможности.

На первый взгляд, римская мода представляется роскошной в том смысле, что она как будто касается только аристократов. Однако это отнюдь не так. Она затрагивает все слои населения. Безусловно, не народ создает моду, но источники показывают, что он стремится подражать, так как быть модным – значит приписывать себя к определенному социальному классу. Если у термина «мода» нет эквивалента в Империи, феномен тем не менее достаточно значим для того, чтобы называться ritus (обряд, ритуал) или mos (обычай, обыкновение) – словами, часто сопровождаемыми производным novus (новый). Подчеркнуть новизну означает принять обновленные манеры. Но новизна раздражает: Рим, одержимый своей доблестной историей, не желает марать своего величия.

Римское господство множит различия. Начиная с 50 г. до н. э. римляне – это не только жители Рима, их гораздо больше. Влияния ассимилируются или отвергаются по мере поражений и побед. Встреча с иноземцем и столкновение с ним лицом к лицу подпитывают интерес к одежде. Как следствие, законодатели постоянно пытаются дозировать эти влияния, чтобы обеспечить порядок, не потрясая основ римских нравов.

Итак, космополитичный город Ромула принимает в своих портах китайские шелковые ткани, эфиопское золото, тирский пурпур…

Есть также склады для зерна и для одежды. Экономические представители, работники и промышленность организуют свои дела так, дабы удовлетворить растущий спрос. Но римлянин – жертва не больше, чем грек. Одежда и аксессуары не только наряжают человеческое тело, они также украшают человеческую природу. Желание нравиться, отличаться, создавать свою новую идентичность – вот что движет римской модой и оживляет дебаты между моралистами и прогрессистами [94].

Импорт, производство и распространение: расширение мира

Исследования на тему римской моды меньше страдают от подозрений в недостаточной упорядоченности, чем те же исследования греческой моды. Так, римская культура по сравнению с греческой часто выглядит декадентской и погрязшей в роскоши. До нас дошло значительно больше разнообразных источников