Один на один с жизнью: Книга, которая поможет найти смысл - Илья В. Латыпов Страница 97

Долги свои и чужие

Слова «долг», «должен» тесно вплетены в нашу жизнь и зачастую сливаются с такими морально-этическими понятиями, как «справедливость», «обязательства», «ответственность» и даже «благодарность». Не говоря уже о «родительском долге», «сыновнем долге», «долге перед Родиной», «долге учителя (врача)» и т. п. Мы постоянно слышим: «выполнил свой долг до конца», «мужчины (женщины) должны» и, наконец, фразу, отрицающую все это: «никто никому ничего не должен».

Что такое долг? С одной стороны, это то, что взято взаймы, а с другой – обязательство перед кем-то. При этом обязательство возникает не на пустом месте, а в ответ на что-то. «Я в долгу перед ним» означает «я что-то получил от этого человека (семьи, общества) и поэтому обязан вернуть это или заплатить чем-то равноценным». Поэтому многие люди самым тяжелым считают долг перед родителями: они дали нам жизнь, а ничего равноценного мы им предложить не можем, поэтому этот долг бессрочен и оплатить его почти невозможно. Можно только выплачивать проценты.

Однако вопрос о сыновнем долге не столь однозначен, если вдуматься. Очень многое в отношениях детей и родителей зависит от того, как люди оценивают роль родителей в своей жизни: они подарили нам жизнь, пожертвовали собой во имя нашей жизни или же одолжили нам жизнь? Или даже не только в отношениях детей и родителей, но в любых. Что происходит, когда мы вступаем с кем-то в отношения: мы делаем одолжение, обмениваемся дарами или же совершаем жертву (или требуем ее совершить)?

Важно обозначить разницу между понятиями «долг», «дар» и «жертва», так как они нередко смешиваются в сознании людей. О долге мы уже говорили: слово «одолжил» значит «взял то, что надо вернуть или компенсировать». Жизнь, отданная ребенку «в долг», подразумевает, что воспитание ребенка – это инвестиция, которую он потом по мере взросления должен возвращать с процентами. Это может быть денежная помощь, стакан воды, отказ от собственной жизни и т. д. Главное – все это делается потому, что должен. В этом случае отношения родителей и детей строятся в первую очередь на чувстве вины. А что насчет «подарили» или «пожертвовали»?

Дар – это когда у нас что-то в избытке и мы делимся этим с другими, не считая при этом, что они нам за это что-то должны. Я могу поделиться с людьми восхищением, сочувствием, уважением, вещами или деньгами и не жду, что мне отплатят той же монетой. Мне приятен сам акт дарения, я получаю удовольствие от него (например, жертвуя на благотворительность) или от радости и благодарности другого человека. Пожалуй, именно его реакция – благодарность, радость, счастье, восторг – и является целью дара, и если мы это получаем, нам этого достаточно. Иными словами, «я даю тебе это потому, что люблю, мне важно твое благополучие». Жизнь как дар, полученный от родителей, подразумевает, что ребенок свободен распоряжаться своей жизнью, и отношения с родителями строятся в основном на благодарности и привязанности. Редкое явление, к сожалению. Гораздо чаще дети приходят в этот мир просто случайно или как часть плана родителей реализовывать собственные грандиозные идеи (детям в них отведена определенная роль, на них наложены долговые обязательства).

Доброжелательное общение между людьми, от которого все они получают удовольствие, тоже дар, точнее обмен дарами. После такого контакта люди расходятся с приятными чувствами. Они обменялись энергией, и у каждого ее стало больше. Совсем другие ощущения, если вы, например, провели время на веселой вечеринке, а уходите с нее опустошенный; похоже, ни с кем «обменяться дарами» вам не удалось.

Жертва – это то, что мы отдаем другому человеку, хотя оно очень нужно нам самим. Мы делимся чем-то не от избытка, а из страха, что если не сделаем этого, то другой покинет нас или сильно пострадает. «Вознаграждением» здесь является сохранение отношений с человеком или его благополучие, пусть даже и ценой наших собственных сил или благ. Такова классическая жертвенность – родительская, солдатская и любая «героическая» модель поведения. Высшая ее форма – когда человек жертвует своей жизнью ради других.

В обычной жизни мы также идем на большие и малые жертвы. «Я даю тебе это потому, что тебе оно сейчас нужно больше». Жертва бессмысленна, если она не приносит пользы другим. Тогда мы можем расстраиваться, жалеть о том, чем пожертвовали, или даже злиться на человека, которому пожертвовали (в ситуации дарения в подобном случае мы, скорее, будем просто сожалеть, что дар не пришелся ко двору). Зависимые отношения, в которых сам их факт важнее, чем их качество, характеризующееся удовлетворенностью ими, счастьем, хорошими эмоциями, – классический пример жертвы, которую приносят участники этих отношений.

Если рождение ребенка преподносится родителями как их жертва, то они будут постоянно напоминать ему, чем ради него пожертвовали, какие трудности им пришлось при этом преодолеть и какие невзгоды пережить. Отношения между родителем и ребенком будут основаны на смеси стыда («зачем я вообще родился») и вины (стремления ребенка хотя бы частично компенсировать родителям ужасный ущерб, который был нанесен его рождением).

Важно отделять жертву как поступок или поведение в отношениях с кем-то («я жертвую чем-то ценным») и как жизненную стратегию, отказ от субъектности (об этом мы будем говорить в следующей главе).

У Инны, по ее словам, «почти все было хорошо». Нормальные отношения с мужем (не сумасшедшая любовь, но хорошая крепкая семья, основанная на взаимном уважении и заботе), здоровый, умный и очень шустрый семилетний сын, хорошая работа (начальник, правда, самодур, но с коллегами сложились прекрасные отношения). «Почти» заключалось в родственниках мужа. Там был целый клан: папа, мама, два брата со своими семьями, дядя и две тети. Клан шумный, собирающийся в полном составе два-три раза в год (и еще пару раз в год свекор и свекровь навещали своего сына). Так вот, с этим кланом отношения у Инны не сложились. Личных границ его члены не признавали – постоянно лезли с непрошеными советами, бесцеремонно высказывались о ее внешности и хозяйственных способностях, затевали скучнейшие для Инны беседы об огороде и обсуждали жизнь селебрити.

Муж держался от родни чуть в стороне, но все равно был привязан к родственникам и не пропускал семейные сборища. Инна на этих посиделках мучилась и в какой-то момент заявила мужу, что больше не будет их посещать. И тут муж ужасно расстроился и обиделся. Один раз он сходил на семейный ужин без Инны, сославшись на то, что она заболела, но на второй сказал, что не хочет врать родителям, а заявить им, что Инна не желает с ними общаться, выше его сил.

Перед Инной возникла дилемма: идти на конфликт с родственниками мужа, которые, в принципе, вполне доброжелательно к ней относятся, или отступить. Поразмыслив, она решила, что лучше пожертвовать раз в два-три месяца тремя часами своего времени и потерпеть это общение, чем обижать этот клан, который к тому же иногда им хорошо помогал. То есть со стороны Инны это была осознанная жертва во имя семьи – далеко не самая ужасная ситуация, к тому же весьма распространенная. Если человек осознанно чем-то жертвует, понимая, ради чего это делает, то почему бы и нет? Инне и самой стало легче после того, как она приняла решение. Вот если бы отношения с мужем были не столь теплыми или его родственники относились к ней враждебно, возможно, все сложилось бы по-другому.

Мини-типологию, касающуюся дара, долга и жертвы, я иногда использую не только для того, чтобы понять, как устроены отношения людей в семье, но и для понимания, что движет моим желанием что-то сделать для другого человека: стремление что-то отдать в дар, потому что люблю этого человека, получить что-то взамен, заключить некую сделку, обязав человека вернуть долг, или пожертвовать собой во имя чего-то (и тогда я задаюсь вопросом, во имя чего). Это помогает осознать собственную ответственность и иногда понять, на чем основаны мои отношения с человеком, куда сдвинут баланс.

Если мы с другим человеком одинаково понимаем характер наших отношений, это прекрасно, но если по-разному, могут возникнуть проблемы. Например, один