Патология влечений. Руководство по профайлингу - Леопольд Сонди Страница 59

Расстройство социальности: зацикленность на своем «Я», эгоцентризм, рассудочное приспособленчество без установления эмоциональных связей.

Невротические нарушения: страх темноты, страх насилия, возможно, сексуального, вытеснение аффектов («огненные» воспоминания), а также замыкание в своем панцире из-за страхов, инфантилизм.

На основании полученных результатов было выдвинуто предположение: «невроз на почве астеничной и параноидно-эпилептоидной конституции».

Методика экспериментальной диагностики побуждений Л.Сонди привела к заключению, что у обследуемой отчетливо наблюдается эпилептоидный синдром с частыми пароксизмами.

Психосексуальная конституция дисгармонична: внешне выраженная женственность в сфере сексуальности, аффектов и «Я» сочетается с доминированием интерсексуальности в контактах.

Общий вывод: на заднем плане имеют место сильные процессы сублимации, которые частично направляют опасные тенденции в русло профессии (социализация), а частично преобразуют их на благо человечества (гуманизация).

В заключение разностороннего анализа данного клинического случая Х.Элленбергер пишет: «Мы видим, что все описанные здесь симптомы можно отнести к сфере побудительного фактора «е» (эпилептиформностъ). Из-за неуправляемого и взрывчатого характера больную можно классифицировать как эпилептоида, хотя по внешним признакам она скорее производит впечатление шизоида (связь с фактором «р» = параноид). Первый поджог был, без сомнения, совершен в сумеречном эпилептиформном состоянии.

После поступления в клинику в Бургхольцли Лина Вальдман была в предпсихотическом состоянии и полностью находилась во власти «огненных грез»: ее мысли, сны, импульсы, случайные галлюцинации – все вращалось вокруг стихии огня. Но как мы уже видели, наряду с огнем в ее сновидениях часто встречаются вода, воздух и земля в своих «пароксизмальных» аспектах. Для психоанализа появление этих четырех элементов является необъяснимым, а для судьбоанализа – вполне логичным. По тому же принципу можно объяснить появление «Черного человека» – архетипа дьявола: эпилептиформный фактор (е) является символом борьбы между добром и злом.

Вопрос о том, идет ли речь при поджогах о психозе, неврозе или психопатии, является в подобной перспективе бессмысленным. Судьбоаналитик понимает пироманию как негативное явление в побудительной сфере эпилептиформного фактора (е). Поэтому неудивительно, что при повороте в позитивную сторону судьба Лины Вальдман остается в сфере того же самого пароксизмального круга (Р). (Склонность к поджогам сменяется мобильным и добродетельным образом жизни, выраженным в профессии приходящей медсестры.)

Для основного тезиса судьбоанализа, согласно которому добро в людях всегда смешано со злом и они имеют общий корень, получающий энергию через наследственный эпилептиформный радикал (е), судьба этой приходящей сестры, которая раньше была поджигательницей, является в действительности вполне типичной.

История сестры Бригитты – классический пример перехода от смертоносной ментальности мстительного «Каина» к справедливому и добродетельному Авелю.

Каин – преступник

Мартон Цодли из Венгрии, полковник жандармерии в возрасте 53 лет, страдал эпилептическими припадками. Получил известность как прототип жертвенного патриота и в то же время как опасный садист в отношении своих (чаще всего мнимых) врагов. Во времена нацистского режима в Венгрии он по собственной инициативе, не дожидаясь прямого приказа вышестоящего начальства, выстроил несколько тысяч сербов и евреев на берегах Дуная и отдал приказ расстрелять всех этих людей, а их трупы сбросить в реку. За это злодеяние политические единомышленники чествовали его как героя. Позднее он был уполномочен провести депортацию евреев в Аушвиц, и из документов стало известно, с какой жестокостью он выполнил эту «героическую» задачу.

После свержения нацистского режима Цодли был арестован и повешен как военный преступник.

Во время психологического обследования в тюрьме «патриот» продемонстрировал клиническую картину бреда на религиозной почве. С разрешения д-ра Л. Ношлопи, который руководил глубинно-психологическим анализом этого военного преступника, мы приводим здесь его результаты диагностики побуждений.

Итак, Цодли имел серьезное сексуальное расстройство. Он остановился в своем развитии на догенитальной, полиморфно-перверзивной ступени сексуальности и был одержим садомазохистскими, анально-садистическими, эксгибиционистскими и бисексуальными склонностями. Как тайный флаггелант, он мог удовлетворять свои нездоровые желания только посредством нанесения и получения ударов. Но у него было желание «высокой» социализации своих сексуально-перверзивных желаний, которое он реализовал в форме «служения отечеству». Таким образом, он превратил свой мазохизм в болезненную жертвенность на службе отечеству.

Временами Цодли казалось, что его кто-то преследует. Он сдерживал бредовые параноидные идеи отчасти посредством самоконтроля, отчасти «социализируя» свой бред преследования в профессиональной форме и полагая, что отечеству угрожают национальные меньшинства – сербы и евреи. Это смещение собственных параноидных бредовых идей на национальные меньшинства позволили ему в благоприятной политической ситуации жестоко искоренять «врагов отечества». Однако противоположности – героическая жертвенность и нечеловеческая жестокость – нашим «патриотом» отвергаются. В своем поведении он не видит никаких расхождений. Он живет в твердом убеждении, что его кроткое, почти религиозное политическое смирение и готовность к самопожертвованию во имя отечества не находятся в противоречии с его невообразимым зверством.

В жизни Цодли случались периоды, когда его мазохистская склонность к самопожертвованию была востребована. В 1933–1945 гг. он стал в глазах своих единомышленников национальным героем, но в глазах психиатра он так и остался перверзивным параноидным Каином.

Судьба полковника жандармерии представляет нам пример того, какими разнообразными могут быть пути, на которых Каин способен отреагировать свою смертоносную ментальность: в детстве у Цодли были эпилептические припадки; в качестве профессии он выбрал службу в жандармерии; в сексуальной жизни был садомазохистом; в качестве политика был одержим мономанией «гиперпатриотизма»; затем он стал нацистом, преследовавшим сербов и евреев, массовым палачом и на некоторое время «национальным героем». В конце своей жизни – незадолго до казни – он от страха смерти скатился в бред религиозного содержания.

Каин имеет множество личин, которые с годами и при различных обстоятельствах могут изменяться, но за всеми этими трансформациями скрывается никогда ненасыщаемая смертоносная ментальность. Описанный случай призывает с осторожностью относиться к высокодержавному национализму, так как последний может оказаться лишь обманчивой маской для смертоносной ментальности.

Каин за письменным столом

Случай предоставил нам возможность исследовать судьбу одного из величайших нацистских преступников – Адольфа Эйхмана (далее А.Э.), этакого «Каина за письменным столом», который никогда не убивал сам, но лишил жизни миллионы людей «при помощи пера и бумаги», не выходя из кабинета. При описании судьбы А.Э. мы будем почти дословно придерживаться доклада психиатра И.С. Кульгсара (Израиль), занимавшегося его Психиатрическим и психологическим обследованием с 20 января по 1 марта 1961 г. и опубликовавшего результаты в книге «Adolf Eichmann and the third Reich. Crime and Corrections».

А.Э. родился в Золингене (Германия) в 1906 году. В 1913 году его семья переехала в Линц (Австрия), где отец был назначен на должность директора городского трамвайного товарищества. Здесь А.Э. ходил в школу, работал продавцом в компании «Vacuum Oil Со», а затем – против воли отца – вступил в ряды национал-социалистической