Один на один с жизнью: Книга, которая поможет найти смысл - Илья В. Латыпов Страница 106

А еще такое раньше было при чтении книг. Дочитывал до конца даже те, которые уже после первой главы вызывают зевоту. Скучно, неинтересно, но нужно дочитать. Почему? А потому, что раз начал, то закончи. И дочитай книгу с чувством облегчения: гештальт закрыт, можно ненадолго расслабиться.

А еще могу вспомнить множество бессмысленных правил из жизни других людей, руководствующихся двумя иррациональными убеждениями: «доводи все до конца» и «нужно быть последовательным». Например:

● Всегда следует доедать то, что в тарелке, или есть все приготовленные блюда, даже если к середине обеда уже почувствовал, что наелся. В некоторых случаях – доедать то, что не доели дети (так поступают некоторые мамы). Но ни в коем случае нельзя выбрасывать еду, ведь «в блокадном Ленинграде люди голодали» (именно эти слова говорили мне в детстве).

● Надо встречаться с человеком, если у вас состоялось первое свидание: просто так разрывать отношения нельзя. Или продолжать изжившие себя отношения на том лишь основании, что «раньше мы были друзьями».

● Нельзя бросать какой-либо проект: раз уж начал, нужно закончить. Например, дописать диссертацию, когда смысла в ней уже не видишь и она не нужна.

● Взявшись за несколько дел сразу, доводи их все до конца, даже если чувствуешь, что не справляешься, – потому что жалко потраченных усилий.

● Не изменяй своего мнения, потому что непоследовательность и непостоянство – это плохо, «коней на переправе не меняют».

В итоге люди становятся заложниками сделанного выбора и лишают себя возможности изменить его, если он оказался ошибочными. Цена выбора многократно возрастает (исправить-то нельзя, это навсегда!), и способность выбирать нередко парализуется. Подкрепляют вышеупомянутую иррациональную пару убеждений две не менее иррациональные подпорки: ловушка невозвратных затрат и иллюзорные обязательства.

Ловушка невозвратных затрат – очень популярный способ продолжать делать глупость даже тогда, когда понимаешь, что делаешь глупость. «Раз я потратил на эту чушь сто тысяч рублей, то лучше потрачу еще семьдесят, чтобы довести дело до конца, чем откажусь и признаю, что это чушь». В итоге на ветер выброшено не сто тысяч, а сто семьдесят. То есть ценность какого-либо дела определяется не смыслом, а затраченными ресурсами, и чем больше затрат, тем выше цена потерь.

Что такое иллюзорные обязательства? Это не реальные обязательства, которые мы на себя взяли, относящиеся к конкретным действиям, обещаниям или проектам, а наши представления о том, чего ждут от нас другие, причем без выяснения, так ли это. При этом сама идея, что мы должны это делать, часто под сомнение не ставится.

А есть еще обязательства перед самим собой. То есть пообещал себе – будь добр, выполни, несмотря ни на что. Казалось бы, если тот, кому ты что-то обещал, это ты сам, то можешь от обещания отказаться. Почему же многие люди неспособны отменить обязательства перед самими собой, когда смысл в них исчезает? Зачем с упорством, достойным лучшего применения, продолжать начатое дело, когда оно утратило всякий смысл?

Дело в том, что, по сути, это обязательства не перед самим собой, а перед кем-то другим. Например, идеальным «я», которое всегда воплощает в себе чужие представления о том, какими мы должны быть. Перед родителями или еще кем-то, но только не перед собой как таковым.

Если мы даем себе обещание, то можем от него отказаться, но для этого надо:

а) осознать, что мы можем делать ошибочный выбор и это нормально;

б) признать, что то, что делаем, не имеет для нас никакого смысла;

в) осознать собственные смыслы и ценности (иногда это непросто);

г) обнаружить того, кому мы однажды от лица нашего идеального «я» дали обещание, и отказаться от обязательств.

Со сдохших лошадей лучше все-таки слезать, чем их пришпоривать, убеждать себя, что «еще что-то можно сделать», или сидеть на них с чувством выполняемого долга. Как определить, что «лошадь сдохла»? Увы, на свой страх и риск.

И еще один маленький, но очень важный аспект, связанный с выбором. Выбор, стоящий перед нами, может быть количественным или качественным. Количественный – как в притче о картошке. Мы просто принимаем решения или перебираем варианты, от которых наша жизнь качественно не изменится, но изменится количество чего-либо в ней (вещей в гардеробе, дней, затраченных на поездку, и т. п.). А вот качественный я еще иногда называю «выбором быть Зусей», как в притче, рассказанной еврейским философом Мартином Бубером:

Раби Зуся учил: «Когда я умру и предстану перед Божественным судом, вдруг меня спросят: "Зуся, а почему ты не был Авраамом?" И я скажу, что у меня не было умственных способностей Авраама. А если спросят: "Почему ты не был Мойшей?", скажу, что у меня не было его таланта. И на каждый такой вопрос у меня будет ответ. Но если спросят: "Зуся, почему ты не был Зусей?", на это ответа у меня не будет».

«Быть Зусей» означает быть собой. Принимать решения не от имени фальшивого «я», изображая Моисея и руководствуясь умом и расчетом, а от имени собственного экзистенциального «я», опирающегося на наши стремления и идентичность. Не только мы делаем выбор – в конечном итоге выбор делает нас.

Но если мы выбираем чужую жизнь или имитацию собственной «идеальной» жизни, то перед нами во всей полноте встает последний экзистенциальный вызов: ответить на вопрос, ради чего мы живем такой жизнью, чего от нее ждем.

Во время различных тренингов, семинаров, обучающих групп ведущий нередко просит совершить действие, пугающее участников: разбиться на разнополые пары. Какое-то время участники в нерешительности смотрят друг на друга, а через минуту почти все уже стоят по двое, и только оставшиеся в одиночестве последними прибиваются друг к другу. Все, разбились, можно выдохнуть и работать дальше. А теперь отмотаем назад, чтобы посмотреть, как это происходило, и попросить участников объяснить свой выбор.

Олег, крупный привлекательный мужчина, неопределенно пожимает плечами:

– Как я сделал выбор? Да просто взял и подошел к Лене, чего тут сомневаться? Сказал «давай будем в паре». Она согласилась.

Вспоминаем, что происходило. Олег стоял, и его взгляд метался от одной женщины к другой. Затем на несколько секунд задержался на Наташе, изящной красивой брюнетке. Корпус тела слегка развернулся к ней, но в этот миг к Наташе подошел другой мужчина. Олег моментально повернул голову к Лене и быстрым шагом пошел к ней.

– Олег, ты хотел подойти к Наташе. Что же случилось?

– К ней подошел Андрей.

– И что?

– Ну как что… Он с ней…

– А ты мог вступить с ним в конкуренцию? Тоже подойти к Наташе?

– Мне это даже в голову не пришло…

– Ты никогда не конкурируешь с другими мужчинами за женщину?

– Как это нет! Конкурирую!

– А каким образом?

– Э-э-э… Не знаю… Никогда об этом не думал.

Действие движется дальше. Лена, которую выбрал Олег, чуть не плачет. В очередной раз она оказалась в ситуации, когда ее выбирают мужчины, у которых не хватило духу бороться за другую. Она как «запасной аэродром», как рак на безрыбье. А что делала она сама? Стояла и тихо надеялась, что ее выберет Саша. Но ни взглядом, ни жестом не проявила своих желаний. Только в ту секунду, когда к ней подошел Олег, быстро взглянула на колеблющегося Сашу.

– А ты могла отказать Олегу?

– Я боялась его обидеть.

– То есть ты принесла себя в жертву?

– Ну как в жертву… Я просто не хотела отказывать.

– А если бы не боялась обидеть, что бы ты сделала?

– Но меня же никто больше не выбрал!

– А могла сама выбрать и подойти?

– Ну это же мужчины должны выбирать!

– То есть если мужчина тебя выбрал, ты должна согласиться?

– Нет!

– Но так и произошло. Ты хотела быть с…

– С Сашей.

– А оказалась с Олегом. Он забрал тебя, получается, как приз.

– Но Саша же не выбрал меня!

– Саша на тот момент еще не выбрал никого. Ты сделала что-нибудь, чтобы обратить на себя его внимание?

– Ничего…

А в этом