Восстание меньшинств - Леонид Григорьевич Ионин Страница 18

Возьмем, к примеру, проблему гомосексуализма и однополых браков. Считается, что от поколения к поколению гомосексуалисты составляют приблизительно 2–4 % от популяции. Петербургские социологи приводят данные об отношении российских граждан в однополым бракам. Приблизительно 73 % их отвергают, и лишь приблизительно 10 % их поддерживают[31]. То есть средние цифры дают вполне утешительное представление о состоянии общества в его семейно-половой сфере и о состоянии общественной морали. Но не нужно изучать прессу и специально отсматривать ТВ, чтобы увидеть, насколько реальное поведение – и отмечу: публичное, в смысле экранное, то есть в определенном смысле демонстративное поведение! – отличается от средней цифры. И это уже вселяет тревогу, и указанные петербургские социологи не без оснований подозревают, что весь этот гомосексуализм вместе с однополыми браками нам кто-то «вбрасывает» (Горбачев говорил «подбрасывают»). Ссылаясь на американский опыт, они высказывают обоснованное опасение, что через полтора-два десятилетия количество приемлющих однополые браки может достичь примерно 50 %.

Тема гомосексуализма и однополых браков – лишь одна из популярных на нынешнем ТВ тем. Раньше на ТВ царила норма, а уж «за» нормой – например, в детективах, где преступление полагалось «раскрыть», – царило то самое раскрываемое, а, следовательно, искореняемое ненормальное, то есть отклонение. Теперь там отклонение господствует: вампиры, киллеры, зомби, убийства, расчленения… Печально наблюдать, как это телевизионное отклонение расширяется на все новые телевизионные жанры, то есть из триллеров постепенно перекочевывает в новости. Это означает, что сюжеты фильмов ужасов (расчленения, например, и массовые расстрелы) перестают быть сочиненными для щекотания нервов зрителей пугалками, а становятся реальными сюжетами жизни. Отклонения становятся жизнью.

Все это вместе есть свидетельство реального увеличения веса и ценности этнических, сексуальных, религиозных и других меньшинств.

Еще одно обстоятельство, говорящее о недостаточности средних цифр для описания состояния общества и определения перспектив развития. Дело в том, что у человека меньшинств его «меньшинственная» характеристика захватывает, как правило, лишь какую-то одну часть или сторону его личности и его поведения, которые в целом могут соответствовать и, как правило, в большей или меньшей степени соответствуют норме. Это «более или менее» очень важно, потому что может служить одним из главных критериев классификации меньшинств.

Первый вариант: «более». Случаи, подходящие под эту категорию, описывает Каубе. Перечисляя разновидности групп в некоторых регионах Германии, которые можно было бы назвать «умеренными» меньшинствами, он заключает: «…все эти группы от иммигрантов до фризов (через крестьян и гомосексуалов) имеют только то общее, что, являясь меньшинствами с относительно легко определяемыми и выделяемыми интересами, они сравнительно хорошо могут артикулировать свое существование и попутно организовываться; причем хорошо организоваться они могут именно в той мере, в какой за принадлежностью к меньшинству сумеют спрятать все прочие признаки соответствующих индивидов»[32]. Им это нужно, поскольку из статуса меньшинства вытекает право на поддержку и общественное внимание. Из идеи о том, что меньшинства нуждаются в защите, обязывающей государство действовать, а медиа информировать в случаях, когда меньшинства подвергаются нападению или преследованию, выросло представление о том, что меньшинства надо продвигать, помогать, способствовать им в удовлетворении их интересов. Одни поэтому стали получать поддержку медиа при устройстве, например, демонстраций и парадов, другие – помощь социального государства. Такие вот умеренные меньшинства в своем сознании и поведении близки к средней цифре, они, можно сказать, не аномичны, то есть не грозят разрушением ценностной системы общества.

Второй вариант: «менее». Речь идет о меньшинствах, личность или поведение представителей которых менее соответствует норме. Если под рубрику «более» подходят (хотя тоже в разной степени) не только новые, но и довольно традиционные группы меньшинств: по Каубе, это гомосексуалисты, крестьяне, иммигранты, фризы (этнотерриториальная группа – жители Фрисландии), то под «менее» можно записать тоталитарные секты (новые религиозные движения), группы религиозных радикалов в рамках мировых религий, воинствующие националистические и социальные движения (бойцы герильи, революционеры). Здесь личность и поведение члена групп меньшинств очень сильно отличается от нормальной для данного общества. В противоположность категории «умеренных меньшинств» они образуют категорию «фундаменталистов».

Что такое фундаментализм? Этот термин имеет уже достаточно богатую историю. Все знают, что он впервые появился в США в конце XIX века, когда был издан морально-теологический трактат «The Fundamentals of Christian Faith» («Основания христианской веры»). Множество членов христианских сект и деноминаций восприняли «Основания», поскольку основание, собственно, и есть фундамент, как прямое руководство по ведению частной и общественной жизни. С тех пор американские фундаменталисты оказывают огромное влияние на моральный климат, политический стиль, вообще на жизненные стили американцев.

Другой пример – разные и становящиеся все более многочисленными группы исламских фундаменталистов в арабских странах, в Африке, а также и в других странах, где имеется мусульманское население, в частности, в России. Можно сказать, что исламский фундаментализм – это религиозно-политическое и моральное движение, ставящее своей целью формирование теократического исламского государства, где доктрина, поведенческие нормы и моральные принципы ислама должны быть не просто влиятельны, а практически полностью определять и регулировать деятельность в любой сфере общественной и частной жизни.

Но я склонен считать фундаментализм понятием более широким и охватывающим большее число проявлений, чем религиозный фундаментализм. В книге «Социология культуры» я предлагал понятие «культурный фундаментализм»[33]. Его можно определить как процесс тотализации культурного стиля с его специфической доктриной, чувствами, нормами, опытом. В принципе, любой культурный стиль может быть «фундаментализирован». Я предлагал такой пример: в одном из московских рекламных изданий было помещено следующее объявление: «Ищу комплект дверных ручек для автомобиля «Крайслер-рояль» 1939 года выпуска». Для московского рынка это весьма необычный товар. Данный факт можно рассматривать как продукт фундаменталистской установки в реализации стиля «ретро», когда любой ценой должна быть достигнута полная аутентичность всех элементов жизненной среды (безусловно, весьма сомнительна рациональность или целесообразность поиска подлинных дверных ручек для автомобилей выпуска 1939 года, гораздо проще и дешевле использовать дверные ручки от любой новой и легко доступной модели). В случае культурного фундаментализма индивид стремится ко все более и более аутентичной жизни, для чего исключает неаутентичные элементы, добивается как можно более соответствующей подлинности, максимально приближенной, а желательно полностью совпадающей с той или иной инсценируемой моделью жизненной среды и правильной, подлинной установки по отношению к жизни. Он строит вместе с партнерами по фундаменталистской группе собственную вселенную вещей, взглядов и поступков, которая в максимальной степени соответствовала бы избранной модели. Если это