Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова Страница 74

Через дискурс общество передает нормы, ценности и ожидания, выраженные в словах и закрепляемые через телесные практики. Чаще всего мы усваиваем дискурсы автоматически, не замечая их влияния. Научиться распознавать дискурсы, которые воздействуют на наши тела, – это как носить очки с цветными стеклами: мир кажется таким, каким его «окрашивают» идеологии.

Приведу несколько примеров дискурсов, с которыми мы регулярно сталкиваемся.

Медицинский дискурс определяет норму и патологию (например, правильный вес, здоровое питание), создает представление, что забота о теле – это прежде всего следование научно обоснованным нормам, хотя часто эти нормы абстрактны и не учитывают индивидуальные особенности. В итоге мы начинаем воспринимать тело как проект, который нужно исправлять по инструкциям специалистов. Представьте девушку, которая каждое утро встает с мыслью: «Сколько сегодня калорий я могу себе позволить?» Она проверяет вес, измеряет талию, прислушивается к ощущениям в желудке – и тут же сравнивает их с рекомендациями диетолога и приложением для подсчета калорий. На завтрак она выбирает яичницу с определенным количеством белка, на обед – салат без заправки, потому что жир – это плохо, на ужин – что-то белковое. После работы делает тренировку согласно программе фитнес-тренера, а перед сном тщательно очищает кожу, следуя советам дерматолога. Каждое действие – исполнение инструкций медицинского дискурса: тело воспринимается как проект, который нужно исправлять и улучшать, а любое отклонение от норм вызывает тревогу или чувство вины. В итоге личные ощущения подчиняются внешним правилам, полученным от тех, кого она считает экспертами, будь то лечащий врач или любимый тиктокер.

Реклама, кино, соцсети показывают образы правильных тел – худые или мускулистые, гладкие, загорелые, с определенными пропорциями. Рекламный дискурс предлагает способы достижения этих образов: кремы, диеты, тренажеры, косметические процедуры, пластика. Он формирует ощущение дефицита – без этих средств мы не дотягиваем до идеала – и тем самым стимулирует постоянное потребление. Представьте девушку, которая листает ленту соцсети и видит серию сторис с блогеркой: кожа без пор, идеальные бедра, тонкая талия, подтянутый живот. Девушка понимает: «Вот так должно выглядеть тело», и примеряет этот образ на себя, буквально начинает видеть свое тело через эту призму. Внутреннее ощущение себя меняется – даже если объективно все в порядке, тело начинает ощущаться неправильным. В ответ появляются импульсы: купить новый крем, записаться на фитнес, заказать корректирующую одежду. Рекламный дискурс формирует ощущение собственной недостаточности, а тело становится полем для постоянного сравнения и корректировки.

Моральный дискурс заставляет нас оценивать свое тело с позиции «правильно/неправильно» и испытывать чувство вины. Например, если мы не ухаживаем за кожей или не соблюдаем трендовый фитнес-образ, нам кажется, что мы плохие или неуспешные. Моральный дискурс накладывает этический контекст на физиологические процессы: красота и здоровье становятся вопросом личной ответственности и даже добродетели. В шоу про похудение «Большие девочки» моральный дискурс проявляется напрямую через оценку тел участниц как правильных или неправильных. Похудение подается как признак силы воли, дисциплины и личной ответственности. Если участница пропускает тренировку, не соблюдает диету, сбрасывает меньше остальных, наставники и камера транслируют это как ее ошибку или провал. Телесные изменения становятся мерилом морального успеха: красивые, подтянутые, контролирующие себя тела – это добродетель, запущенный внешний вид – моральная вина. То есть физиологические процессы – снижение веса, осанка, тонус – воспринимаются через этическую призму, а не только как относящиеся к здоровью. Так возникает чувство вины и стыда за физиологические особенности и процессы.

Феминистский дискурс критикует патриархальные нормы и социальное давление на тело, предлагая альтернативные смыслы. Например, лозунги «Прими свое тело таким, какое оно есть» или «Тело не должно быть объектом оценки» ставят под сомнение навязанные стандарты красоты и полезности. Феминистский дискурс дает возможность видеть тело как пространство самовыражения, свободы и автономии, а не только как объект наблюдения и контроля. Блогерки, которые занимаются сексуальным просвещением, развивают этот феминистский дискурс, применяя его к интимной сфере. Они обсуждают удовольствие, телесную автономию, сексуальные права и нормы согласия, показывая, что тело женщины – это пространство ее собственного опыта и свободы. Например, они рассказывают о том, как изучать свои ощущения, обсуждают менструацию, мастурбацию, эрогенные зоны и сексуальные практики без стыда, разрушая патриархальные мифы о правильной женской сексуальности.

Дискурс формирует границы того, как мы можем думать и говорить о теле. Когда мы не осознаем дискурс, это делает нас уязвимыми для манипуляций идеологий, и одна из них явно имеет вредоносный характер. Я говорю об идеологии потребления.

Потребление и шизофрения

Все можно купить и продать. Привлекательная идея, не правда ли? Можно получить все, что желаешь: красоту, успех, здоровье, молодость. Потребительская идеология создает иллюзию свободы выбора, но на деле направляет, что покупать, как выглядеть, как себя ощущать. Например, модный бренд выпускает новую коллекцию кроссовок и активно продвигает ее. Сначала на них не обратили внимание. Но блогеры и инфлюенсеры показывают, как это стильно – носить такие кроссовки, а алгоритмы соцсетей выдают именно их в вашей ленте. И вы меняете свое мнение, думая, что сами выбрали эти кроссовки, но на деле бренд создал потребность, медиа усилили ее, а пассивный потребитель подстроился под сигнал культуры.

Понимая это, мы можем наконец увидеть границу между тем, что выбираем мы, и тем, что выбирают за нас. И именно на этой границе лучше всего заметны внутренние противоречия современной культуры.

Например, бодипозитив учит принимать тело таким, какое оно есть, но реклама диет, фитнес-программ и препаратов вроде «Оземпика» одновременно подталкивает улучшить тело, создавая конфликт между самопринятием и давлением рынка. Экоценности и стремление к минимализму сталкиваются с индустрией fast fashion: хочется покупать экологичное и осознанное, но соцсети и маркетинг подталкивают к постоянным распродажам и новым трендам, где массовое производство разрушает природу. Желание быть уникальным противостоит алгоритмам соцсетей, которые показывают, какие образы и позы набирают лайки, превращая личный стиль в стандартизированный шаблон. Даже духовные практики, медитация и йога, обещающие внутреннее спокойствие, часто превращаются в коммерческие продукты, стимулирующие потребление.

Моя знакомая решила заняться медитацией, чтобы снять тревожность и прокачать духовность. Само желание не вызывает вопросов – уйти от стресса, успокоить ум, вернуть контакт с собой. Но даже этот поиск внутреннего покоя оказался встроен в логику рынка: выбирая, где учиться, она сравнивала приложения и курсы по подписке и удобству интерфейса. В итоге остановилась на варианте с годовой премиум-подпиской – примерно сто долларов в месяц. Согласитесь, звучит комично: чтобы ослабить зависимость от материального, нужно сначала оплатить подписку. И чем дороже, тем эффективнее. Капитализм способен коммерциализировать даже духовность, превращая путь к внутреннему покою в еще одну форму потребления.

В других сферах то же самое. Например, забота о здоровье – спорт, правильное питание – переплетается с индустрией красоты. Кремы, процедуры и пластика превращают тело в объект постоянной коррекции ради внешнего стандарта, подменяя изначальную цель поправить самочувствие. В итоге современный человек живет в