Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак Страница 53

женщина заявила, что доктор Дагеш привел ее в священную комнату, а потом попытался схватить и поцеловать, но ей удалось вырваться и убежать[402]. Даже после выхода книги Малик продолжал публиковать обвинения в адрес доктора Дагеша. В 1946 году он утверждал, что нашел небольшую его записку, в которой говорилось о занятии сексом с одной из последовательниц. «Бедная девочка думает, что я люблю ее, но я люблю только ее тело», – якобы признавался Дагеш в этом конфиденциальном документе[403].

Не один Малик повторял подобные истории. Одна палестинская газета опубликовала статью о докторе Дагеше, озаглавленную «Арабский Распутин». В ней утверждалось, что он часто использовал сексуальные отношения для последующего шантажа. «Он ставил людей в скандальное положение, а потом делал фотографии и угрожал опубликовать их или показать членам семьи. Иногда он убеждал их писать ему [компрометирующие] письма, которыми тоже шантажировал их впоследствии»[404]. Если это действительно так, то история Мари Хадад о разоблачении якобы невинной девственницы летом 1942 года предстает в совершенно ином свете. К середине 1940-х годов обвинения подобного рода стали столь многочисленными, что в журнале Time Magazine появилась небольшая статья, где говорилось, что, когда доктор Дагеш находился «на пике популярности, в 1944 году, на базарах Бейрута ходили слухи об оргиях на его современной вилле в районе Мазраа»[405].

Конечно, дагешисты могли бы отмахнуться от этих слухов: все то же самое говорят о любом духовном движении, способном нарушить сложившийся порядок вещей. Но собственные труды доктора Дагеша порой выдавали слишком свободные взгляды на сексуальные отношения. В начале 1940-х годов он издал книгу «Воспоминания Иисуса из Назарета», в которой рассказал о неизвестных событиях из детства и юности Иисуса Христа. В этой книге он утверждал, что религиозные пророки имеют право заниматься сексом со множеством разных женщин. В этом неканоническом тексте доктор Дагеш дважды заявлял, что Бог не считал пророков, которые занимались сексом вне брака, грешниками. Царь Давид спал с женой Урии, Вирсавией, но считался праведником. У царя Соломона был гарем из многих сотен наложниц, и в этом не было ничего плохого. Напротив, «наложницы, заполнявшие дворцы царя Соломона, возвысились духовно от близости этого мудреца и пророка»[406]. Нетрудно понять, как прославление сексуальной неразборчивости пророков может привести к тому, что описал в своей книге Юсеф Малик и о чем писали многие другие.

«Антишарлатанский фронт» не мог не выступить против такого беззакония. Доктор Дагеш с помощью трюков и обмана эксплуатировал своих последователей. Многие считали его простым мошенником, использующим фокусы, которым он долго учился, для того чтобы обмануть жителей Бейрута и завладеть их деньгами. Но было и другое объяснение, прямо вытекавшее из названия книги Малика. Возможно, эти чудеса были не фокусами, а истинным проявлением более опасного мира духов. Человек, который так точно описал глубины ада, мог и сам явиться из этих глубин, чтобы соблазнить и наказать легковерных ливанцев. Если доктор Дагеш не мошенник, то, может быть, он дьявол? «Антишарлатанский» фронт не упускал ни одной возможности.

Дагешисты не собирались сдаваться и, в свою очередь, атаковали оппонентов. Мари Хадад взялась за перо, чтобы защитить духовного лидера. Она написала против врагов доктора Дагеша несколько памфлетов, в том числе четыре сборника «документов», призванных разоблачить ложь и предательство, которые погубили святого. Первый сборник касался истоков заговора Бишары аль-Хури против Дагеша до того, как он стал президентом Ливана; второй освещал приход аль-Хури к власти; в третьем описывались события, которые привели к аресту и высылке доктора Дагеша. Четвертый сборник документов касался жизни доктора Дагеша в изгнании.

Самым ярким трудом Мари Хадад, написанным в этот сложный период, была ее «черная книга» «Я обвиняю». Название она позаимствовала у Эмиля Золя: так называлось его знаменитое открытое письмо, связанное с арестом Альфреда Дрейфуса, офицера еврейского происхождения. Такое броское название мгновенно превратило доктора Дагеша в человека преследуемого и дискриминируемого за его религиозные убеждения. Этот момент стал испытанием для молодой независимой республики. Ливан должен был определить, способна ли страна справиться со сложными спорами о свободе слова и вероисповедания. Дело доктора Дагеша доказывало обратное. Как только появился неортодоксальный религиозный деятель, его мгновенно выслали и чуть не убили. Если независимость не принесла свободы, то какой в ней смысл?

В своих книгах Хадад выдвинула ряд обвинений против конкретных ливанских политиков, полицейских и общественных деятелей. Но главным образом она ополчилась на самого большого врага дагешизма, Бишару аль-Хари, которого называла «диким волком, рядящимся в шкуру невинного ягненка»[407]. Война Мари Хадад была не только религиозной, но и политической. Она писала, что в жестокой кампании против доктора Дагеша аль-Хури раскрыл истинный характер своего правления. Он нарушил права последователей доктора Дагеша, незаконно воспользовался своей политической силой, чтобы подчинить себе систему правосудия, и нарушил конституцию, выслав из страны гражданина Ливана. (Сторонники доктора Дагеша утверждали, что хотя он родился не в Ливане, но имеет ливанское гражданство, поскольку проживал в стране в период краха Османской империи. Правда это или нет, до конца не ясно.)

Кроме того, в книге Мари Хадад выдвигались потенциально опасные обвинения в адрес других членов семьи аль-Хури. Его сына, Халила, она обвинила в использовании правительственного поезда для контрабанды гашиша в Египет, а брата Фуада – в использовании связей в правительстве для получения миллионов на производстве и торговле цементом. Она обвиняла министров правительства в крышевании подпольных игорных домов и получении прибыли от контрабанды[408].

Для дагешистов 1945–1946 годы стали моментом истины, последней возможностью спасти миссию своего пророка. Они должны были доказать миру, что их духовное послание истинно, иначе все пойдет прахом. И некоторые повели себя довольно странно. Они так яростно выступали в защиту своего лидера, что у них самих возникли серьезные проблемы с законом. Халим Даммус даже попал в тюрьму. В июле 1945 года Мари Хадад на несколько месяцев отправили в психиатрическую больницу. Дагешисты твердили, что преследование Хадад – это преследование самого их движения. Психиатрическая больница – это та же тюрьма, только под другим названием. И у их утверждений были основания. В истории болезни, которую завели на Мари Хадад в больнице, всего два слова: «Не безумна»[409].

Многие нейтральные наблюдатели были озадачены жестокими обвинениями и оскорблениями, сыпавшимися с обеих сторон. В рецензии на книгу Юсефа Малика в египетском журнале откровенно говорилось, что независимого метода оценки утверждений обеих сторон не существует: одни говорили, что Дагеш – новый пророк, другие называли его величайшим преступником века. «Последователи [дагешизма] в своих преувеличениях могут показаться безумцами, тогда как их противники в преувеличениях своих кажутся экстремистами»