Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак Страница 4

Постепенно становились известны новые способности Тахра Бея. Силой мысли он мог останавливать собственное сердце, прокалывать тело, не испытывая боли, и даже ловить пролетающие мимо пули, «словно конфеты»[20]. Силой разума он мог управлять функционированием своего тела и испытывать или не испытывать боль в любой момент времени. Человек, видевший его позднее, вспоминал, что «он наносил себе раны, которые при обычных обстоятельствах вызвали бы серьезную травму или даже смерть»[21]. Но больше всего людей поразила его способность быть погребенным заживо на долгое время и восстать без малейшего вреда для себя. Тахра Бей утверждал, что способен входить в состояние анабиоза – своего рода живой смерти – и находиться под землей без воздуха в течение часов и даже дней.

В конце апреля 1923 года Тахра Бей согласился продемонстрировать свои способности ученым. Он выступил перед экспертами, среди которых были врачи и специалисты по паранормальным явлениям. В тщательно контролируемых условиях независимые эксперты наблюдали его чудеса, которые произвели на них огромное впечатление. Тахра Бей действительно мог останавливать функции собственного тела. Сначала он чудесным образом остановил свой пульс, что проверили врачи. Затем он предложил собравшимся втыкать в его тело 20-сантиметровые иглы. При этом он не испытывал боли, а из ран, что было совершенно необъяснимо, не текла кровь. И, наконец, он продемонстрировал искусство «каталепсии», сделав собственное тело безжизненным и твердым, словно сталь. Наблюдатели не смогли дать научного объяснения увиденному. Когда его спросили, как он все это делает, Тахра Бей ответил: «Силой воли и силой веры». Он напомнил народу Греции слова Иисуса о том, что «верующий способен даже сдвинуть горы»[22].

В дальнейшем разговоре Тахра Бей сообщил журналистам, что его чудеса – это часть давней благородной традиции факиризма. Факиры («бедняки» на арабском) существовали за много веков до рождения Тахра Бея и являлись частью культур Ближнего Востока и Южной Азии. Поначалу так называли аскетов-мистиков суфийского ислама, которые отвергали ограничения физического мира, видя в них препятствия на пути к божеству. Они отказывались от богатства и телесных наслаждений и из религиозных убеждений вели простую жизнь в бедности. Некоторые суфийские ордена разработали особые ритуалы, демонстрирующие их отвращение к физическому телу. Они подвергали себя весьма болезненным истязаниям. Путешественник и ориенталист начала XIX века Эдвард Лейн описывал увиденное в одной египетской секте (почти то же самое Тахра Бей демонстрировал в Афинах): «они делают вид, что втыкают железные прутья в глаза и тела, не причиняя себе никакого вреда… Они также разбивают о грудь огромные камни… говорят, что они могут втыкать в себя целые мечи и протыкать щеки иглами, не испытывая никакой боли и не нанося себе никаких ран»[23].

К концу XIX века слово «факир» стало известно широкой публике, в частности благодаря рассказам европейских путешественников. Теперь факирами называли не только мусульман-суфиев, но и любых святых аскетов «Востока» (Восток также приобрел более широкий смысл). В Европе и Америке факиров чаще связывали с Индией, чем с Ближним Востоком. Индуисты и мусульмане демонстрировали поразительную выносливость и терпели страшную боль, доказывая свое благочестие. Они ложились на ложа, утыканные гвоздями, ходили босиком по горящим углям. Но индийские факиры обладали уникальной способностью (и Тахра Бей усердно развивал в себе этот навык): они могли оставаться погребенными заживо в течение долгого времени.

Знаменитая демонстрация этой невероятной способности произошла в 30-е годы XIX века при дворе махараджи Лахора Ранджита Сингха. Свидетелем был британский агент в Пенджабе Клод Уэйд. В его присутствии освободили факира, которого зашили в льняной мешок, поместили в ящик размером четыре на три фута и заперли в закрытом помещении на сорок дней. Доктор, сопровождавший Уэйда, был потрясен. Он описал момент, когда перед ними появился человек, который больше месяца оставался запертым в крохотном пространстве. С тела сняли мешок. Факир походил на труп – холодный, скорчившийся, без пульса. Помощник принялся быстро поливать тело теплой водой, смазал его глаза маслом гхи – и факир очнулся. Похоже, факир вошел в состояние глубокого анабиоза и на несколько недель остановил все телесные функции, но потом за несколько минут вернулся к жизни. Осмотрев этого человека, Уэйд не смог найти разумного объяснения увиденному и твердо уверился в том, что факир действительно остановил функции тела на время погребения[24].

К концу XIX века погребения факиров стали для иностранных путешественников по Индии настоящим туристическим аттракционом. А вскоре аналогичные демонстрации начали происходить и в Европе. На Парижской выставке 1889 года группа факиров из Северной Африки вошла в состояние транса и продемонстрировала пораженным зрителям невероятные, порой пугающие чудеса. Эти люди погружали руки в горящие угли, глотали кактусы и прокалывали щеки ножами. В 1892 году в Берлинском Паноптикуме «факир Золиман» протыкал остриями язык, щеки и торс. Он даже вынул правый глаз из глазницы так, «что тот повис на нервах примерно на дюйм от щеки», а затем вернул его на место[25].

Тахра Бей создал собственный вариант этой древней традиции. Одетый, как арабский шейх, а не индийский нищий, он говорил возвышенно и высокомерно. Своей публике он обещал и развлечение, и просветление. Он соединил древние ритуалы с современной духовной философией и придал процессу такую театральность, что очень скоро превратился в мировую знаменитость.

Но Тахра Бей не входил ни в один суфийский орден и не был индийским йогом. Он не был даже арабским шейхом, хотя одевался соответствующе. В Афины его привела та же трагедия, что и тысячи других беженцев. Вместе с великим множеством людей он бежал от катастрофы, произошедшей после падения Османской империи – могучей державы, веками правившей гигантскими территориями в Европе, Азии и Африке.

Бо́льшую часть своей истории Османская империя являлась чрезвычайно пестрым политическим образованием, где разнообразные религиозные и этнические меньшинства жили в относительной безопасности. Многие такие меньшинства процветали, а некоторые даже добились значительной власти внутри идеально сбалансированной системы, строившейся веками. После поражения в Первой мировой войне Османская империя понесла большие потери и практически рухнула, после чего на ее территориях началась вакханалия насилия. Прежняя логика лоскутной империи, объединившей под своим крылом разные народы, уступила место турецко-мусульманскому национализму. Меньшинства стали жертвами: их начали считать опасными чужаками, подрывными элементами. Общины восстали друг на друга, и территория, которая вскоре стала Турцией, была этнически очищена от сотен тысяч не-турок, живших на берегах Средиземного моря веками и даже тысячелетиями.

Большинство беженцев, прибывших в Афины, происходили из греческих общин. Греки жили в Малой Азии тысячи лет, а