Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак Страница 31

на германское турне Сорель. Когда же начались неизбежные неприятности, они всю вину свалили на него и сами избежали правосудия. Прокурор отреагировал на эти отчаянные обвинения. Крикор Кальфаян (он же Тахра Бей) разыграл свою последнюю карту. Он был осужденным мошенником. Отношения со звездой сцены Сесиль Сорель расстроились. В следующем году его оштрафовали на 3600 франков за использование звания «доктор» без должной медицинской квалификации. К концу войны Кальфаян был никем. Карьера его рухнула.

История Рене Боэт и Раймона Грейцера имела счастливую развязку. Информации о том, что происходило после судебного разбирательства, у нас нет. Его имя не появилось ни в одном списке жертв холокоста (как, впрочем, и в списках выживших). Возможно, что он не был евреем, как утверждала Рене, хотя его фамилия и второе имя, Соломон, зафиксированное при поступлении в лагерь Питивье, говорят об обратном. До 20 мая 1950 года о нем ничего неизвестно, а в этот день Раймон и Рене Грейцер зарегистрировались на авиарейс из Парижа в Нью-Йорк, указав адресом прибытия отель «Веллингтон» на Седьмой Авеню[254]. Они выжили.

Часть II

غرائب وعجائب وعرجبائ

(Волшебство и магия)

Люди от природы склонны изучать необъяснимые явления. Они одержимы всем странным и чудесным.

Мунир Вуайба

«Тайны оккультных наук»[255]

Мы живем в эпоху, полную всеми проявлениями человеческого духа. Это сложное время в силу разнообразия этих богатств, но в то же время исключительно привлекательное.

Ирен Кераме

La Revue du Liban, 1929[256]

Доктор Дагеш в молодости. Wikimedia Commons

Глава 9

На сцену выходит доктор Дагеш

Когда карьера Тахра Бея в Париже подходила к концу, в Бейруте начиналась карьера нового мудреца, доктора Дагеша, способного творить невозможные и необъяснимые чудеса, разоблачить которые было гораздо труднее. Он жил в тихом квартале Мустайбе и принимал у себя тех, кто интересовался оккультизмом. В комнате, где он творил чудеса, царила гнетущая атмосфера. «Каждый входящий ощущал, что его окружает мрак… Комнаты буквально излучали страх. Всюду было все черное. Черный стол… и черный бархатный занавес, расшитый красными и желтыми нитями». Полы были застелены толстыми коврами, полки забиты книгами, а стены увешаны гобеленами, портретами исторических героев и фотографиями доктора Дагеша в мистических позах. Повсюду можно было видеть странные вещи: чучела орлов, чучело крокодила с электрической лампочкой в пасти, маленькие деревянные часы, которые не шли[257]. В этой странной обстановке доктор Дагеш демонстрировал силы, полученные из духовного мира. Он доставал предметы из эфира, читал мысли гостей и общался с душами умерших.

В начале 1940-х годов Ливан переживал серьезные социальные и политические перемены, каких еще не было в истории страны. Первые три года были связаны с насилием и смертями, когда власть переходила из рук вишистского режима в руки армии Свободной Франции, а затем армии Движения за независимость Ливана. К концу 1943 года, когда Вторая мировая война была в разгаре, страна официально освободилась от французского колониального владычества и начала долгий путь к созданию единого государства, объединившего все разнообразное население Ливана под одним флагом. В то же время в доме доктора Дагеша в Мусайбе происходила совсем иная культурная революция. Доктором Дагешем и его невероятными паранормальными способностями заинтересовались влиятельные представители ливанской элиты. Уважаемые адвокаты, судьи, врачи, поэты и журналисты входили и выходили из его дома. Газеты пестрели историями о его чудесах и предупреждениями об опасности, которую он представляет для страны. Писатель Карам Мельхем Карам, пытаясь передать атмосферу, окружавшую нового мистика, писал, что «в Бейруте начался шепот, потом разговоры, потом крики. Имя “Дагеш” звучало повсюду. Доктор Дагеш. Люди с сомнением и любопытством спрашивали: неужели вернулась эпоха чудес?.. В Бейруте – да и во всем Ливане и Сирии – не было гостиной, где не обсуждали бы странные деяния нового “пророка”»[258].

Новоявленный мудрец вызывал множество вопросов. Откуда он? Чего он хочет? В чем источник его мистической силы? Любые попытки ответить на эти вопросы уходили в 1920-е годы и в факирскую революцию Тахра Бея. Доктор Дагеш никогда не встречался с Тахра Беем. Нет информации, что они до 1949 года вообще находились в одной стране. И все же Тахра Бей во многом способствовал появлению доктора Дагеша.

В 1926 году, после публикации полемической книги Пауля Хейзе «Факиры, трубочисты и K°», Тахра Бей покинул Францию. Он устал от постоянных нападок и объявил, что возвращается в Египет, чтобы похоронить себя заживо на несколько лет. Это отважное утверждение не было полной ложью. Тахра Бей не собирался исчезать под землей, но действительно отправился в Египет. В конце 1927 года он появился в Каире, чтобы продемонстрировать свое представление восторженным египтянам. В одной арабской газете на первой странице появилась большая фотография Тахра Бея и заголовок «Чудо нашего времени в Египте». Помимо обычных врачей, адвокатов и журналистов, посмотреть на то, как факир втыкает иглы в щеки и вонзает кинжалы в свое тело, пришли любопытствующие мусульманские шейхи.

Из Каира он направился в Александрию, а в начале 1928 года – в Бейрут. В Ливане он произвел еще больший фурор, чем в Египте. На его представления собиралась местная элита – деловые люди из Алеппо, хозяева скаковых лошадей и редакторы газет. Но не все шло гладко. Во время одного представления один зритель упал в обморок, и его соседи подняли такой шум, пытаясь привлечь внимание доктора, что шоу пришлось остановить. Тахра Бей был очень недоволен, что зрители переключились с него на рядового зрителя. Он приехал из Европы, где сделал себе имя, раскрывая тайные чудеса Востока. Бейрутским зрителям он заявил, что их поведение «характерно для образа мыслей жителей Востока, которые не обращают внимания на серьезные вещи, предпочитая им нечто тривиальное». Зрители были так оскорблены этим замечанием, в котором термин «Восток» использовался глупо и фривольно, что начали протестовать против выступления факира. Некоторые потребовали немедленного прекращения выступления, а кто-то даже угрожал закрытием театра. Тахра Бею удалось успокоить возмущение, но для этого пришлось напомнить, что он и сам – выходец с Востока[259].

Даже те, кто не присутствовал на его выступлениях, нашли поводы для раздражения. Ливанский религиозный истеблишмент, особенно Церковь, видел в Тахра Бее угрозу. В одном католическом журнале писали, что так называемое «свободное» и «просвещенное» новое поколение Ливана так сходит с ума по этому факиру, что начинает сомневаться в чудесах Библии. Автор писал, что после представления Тахра Бея к нему подходили молодые люди и спрашивали: «Что вы теперь думаете о чудесах Христа, пророков и святых?» Увидев аналогичные