Мужские архетипы в зеркале искусства. Рефлексия через вечную классику - Сатеник (Сати) Жоровна Епремян Страница 23

миссии – управления страной. Интересным является и то, из чего делали одежду для фараонов: Геродот, описывая процесс бальзамирования египетских мумий, пишет, что «тело с головы до ног закутывалось повязками из виссона». Египтолог Джон Гарднер Уилкинсон обнаружил виссон в египетских царских захоронениях и пересчитал нити, чтобы оценить мастерство древних египетских ткачей. Он обнаружил в одном дюйме ткани 152 нити основы и 71 уточную нить, что позволило ему утверждать: виссон – одна из тончайших тканей, ибо сравнить ее можно только с современными образцами, самые деликатные из которых содержат 88 уточных нитей.

Нити виссона жители Средиземноморья собирали в прибрежной зоне, в местах скопления двустворчатого моллюска – пинны, в ноге которого расположена железа, вырабатывающая белковый секрет – биссус, что по-английски и означает «виссон». Биссус затвердевает в виде пучка прочных шелковистых нитей длиной около 6 сантиметров, с помощью которых моллюск закрепляется на предметах под водой. Ткань из биссуса настолько тонка, что пару сделанных из нее перчаток можно уложить в скорлупу грецкого ореха.

Корона, которую носил царь Египта, кроме того, что символизировала объединение Верхнего и Нижнего Египта, могла считаться и знаком объединенного сознания. Сознания, которое могло вместить в себя весь объем информации, нужной для выполнения возложенных задач.

Урей, змея на лбу, символизировал интуицию, третий глаз, а также мудрую защиту места своего и народа, вверенного царю богами.

Все царские атрибуты: корона, платок, борода и сложно добываемые нити для одежды, – были призваны подчеркивать значение правителя и то, что его жертва во имя государства с достоинством оценена подданными, которые посвящали свою жизнь созданию великолепных дворцов, украшений и даже максимально тонкому прядению нитей для тканей, касающихся священного тела фараона.

Итак, архетип фараона – это сакральное воплощение, которое не только управляет страной и людьми, но и направляет цивилизацию в пространстве между мирами. Это фигура божественного посредника, отца нации, хранителя микрокосма, в котором порядок противопоставлен хаосу.

Однако, как и полагается, есть и теневые стороны. Отождествление с властью часто приводило к утрате человечности, жестокости, безнаказанности, гордыне и страху потерять контроль.

К противникам, будь они внутриполитическими или внешними, не проявлялось никакого гуманизма и сострадания. Захоронения, дошедшие до нас, нередко демонстрируют следы борьбы за место под солнцем, напоминая о том, что высокий статус всегда был манящим, но в то же время представлял собой ношу, которую способен выдержать далеко не каждый.

Древний царь. Жестокий и непреклонный

Мудрецы не умеют разговаривать с царями: с царями надо говорить или как можно меньше, или как можно слаще.

Поднявшись выше по карте Древнего Мира, мы с вами окажемся на плодородных землях, орошаемых Тигром и Евфратом, территориях, давших миру первую цивилизацию, государство, колесо, школы и многое другое, чем мы беспечно пользуемся, даже не задумываясь о том, какие страсти кипели во времена, когда все это было даровано человечеству.

Каков же архетип правителя, способного стоять во главе в эпоху господства оружия, силы и жестокости?

Стела победы

Нарам-Син Аккада между 2350–2200 до н. э.

Обратимся к стеле, на которой высечен рельеф, повествующий о победе Нарам-Сина над горным племенем луллубеи.

Здесь к образу правителя, в отличие от вышеупомянутых фараонов, добавляется роль воина, а если быть точным, победителя, и это важный момент, характеризующий персонаж управляющего тем или иным образованием на территориях Древнего Востока: достоин ли мужчина трона, определялось его умением воевать, расправляться с врагом. Без лишних эмоций и во благо народа.

Физическая сила, выносливость и холодный расчет становятся основными характеристиками местных правителей, чья задача состояла в том, чтобы управлять военной структурой, призванной постоянно расширяться и обогащаться. Царь шел к вечной славе битвами, захваченными племенами и основанными городами. Рельефы же фиксировали подвиги, подчеркивая природу сильнейшего телом и духом. Любопытной деталью стоит назвать и две звезды в верхней части стелы, символизирующие представителей местного божественного пантеона. Изображены они, как это водится, не просто так, а для вполне ясного посыла: как бы высоко ты ни поднялся над другими людьми, помни, что над тобой есть те, кто безграничен, – боги. Боги, рьяно пресекающие гордыню и тщательно следившие за тем, чтобы ни талант, ни власть, ни другие происки эго не стали смертному причиной возомнить себя всемогущим.

Твои подданные верят в тебя, ты веришь в богов.

Такова участь того, кто выше всех: помнить о том, что на пути к высокому месту не обошлось без Провидения и высших сил, иначе настигнет кара.

Важными чертами архетипа правителя родом из земель Двуречья были выдержка, хладнокровие и умение управлять эмоциями.

Это и демонстрирует царь Ашшурбанипал на рельефах со львиной охотой. Он смело вступает в схватку с животной силой, демонстрируя, насколько удивительно стойким может быть человек, усмиривший свои страх и сомнения. Царь полон инстинктов, ведущих его по жизни, однако его главное оружие – осознанное спокойствие.

Охота на царского льва. Из Ниневии, Северный дворец.

Неоассирийский период 645–635 гг. до н. э.

Внешность древневосточного архетипа была гармоничным продолжением его титульных черт характера: тело демонстрировало физическую силу, густой волосяной покров – уровень гормона, отвечающего за проявления маскулинности, а большие глаза – что тот, кто ведет народ, должен быть готов идти путь жизни с широко открытыми глазами, не упуская ни одной детали и в то же время обладая способностью вычленить главное.

Архетип царя из Месопотамии – это образ жестокой, огненной, тотальной власти. Если египетский фараон – это воплощение божественного порядка, то ассирийский царь – это воин, разрушитель и созидатель в одном лице.

Он опирается на страх, закон, установленный кровью, и системность религиозных ритуалов.

Доминирование, принятое как норма, на этих территориях могло приводить, безусловно, к деспотизму, тирании и жестокости, по сравнению с которой худшие зверства человечества могли бы померкнуть. Однако предполагалось, что власть, данная богами, должна была использоваться во благо народа: то, что было разрушено в войне, должно было быть восстановлено в мире.

Сила была призвана взращивать ответственность за тех, кто слабее. В реальности же в игру вмешивалось тщеславие, с которым мы встретимся и в следующей главе.

Царь Давид. Находчивый и своевольный

Не было в мире сильнее Самсона, мудрее Соломона, правдивее Давида, но всех троих совратила женщина.

Обращаясь к образам царей, воплощенных в земной жизни тысячи лет назад, мы с вами оказываемся в заложниках ограниченного знания, добытого европейскими археологами и исследователями по большей части начиная с середины XIX века.

Кропотливо пытаясь найти логические связи