Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак Страница 17

Изучая оккультные явления, Каррингтон заинтересовался факирами. В 1909 году он опубликовал книгу об «индуистской магии», рассказывающую о явных чудесах индийских факиров. В ней он упоминал явление «добровольного погребения» (то есть погребения заживо), которое считал теоретически впечатляющим, но полагал, что для окончательного решения необходимо «значительное количество реальных свидетельств»[142]. Через семнадцать лет появился Рахман Бей и предъявил эти самые реальные свидетельства. Каррингтон дал Рахман Бею публичность и научную поддержку. Но вместе с ним пришли и очень влиятельные противники, среди которых был всемирно известный фокусник Гарри Гудини.

С самого начала XX века Гудини сосредоточился на методичном изучении сверхъестественных явлений, подвергая все оккультное скептическому, рациональному анализу. Особое внимание он уделял медиумам-спиритам, которые утверждали, что могут общаться с духами умерших. Он считал, что они используют слабости охваченных горем людей к собственной выгоде. У самого Гудини был такой опыт. В конце XIX века он начал свою карьеру с фальшивых спиритических сеансов на сцене. В 1924 году он опубликовал книгу «Фокусник среди спиритов», в которой подробно описал свою борьбу со спиритуализмом. Он писал, что ни разу в жизни не столкнулся с примером общения с умершими, которое можно было бы назвать истинным или чем-то большим, чем «результат одураченного разума»[143].

К середине 1920-х годов Гудини с головой ушел в борьбу с шарлатанством. Его мотивы были сложными. Свой крестовый поход он оправдывал гуманитарными соображениями. Он был искателем истины и старался разоблачать мошеннические «чудеса», с помощью которых нечистоплотные трюкачи обманывали доверчивых людей. Странные стуки и общение с духами, свидетелем чего Гудини был на бесчисленных спиритических сеансах, были всего лишь простыми фокусами, и это заслуживало разоблачения. Однако, как указывали некоторые критики, у кампании Гудини против спиритуализма имелись и более эгоистические цели. Артур Конан Дойль, страстный сторонник спиритов и давний друг Гудини, после смерти фокусника писал, что его тщеславие и стремление к славе были главными мотивами «его яростной кампании против спиритуализма». По мнению Конан Дойла, он надеялся перехватить популярность спиритов и добиться еще большей славы. Гудини всегда оставался артистом и жаждал признания зрителей[144].

За несколько лет до приезда в Нью-Йорк Рахман Бея Гудини вступил в ожесточенную борьбу с американским партнером факира, Хиуордом Каррингтоном. Поводом стали заявления медиума-спирита из Бостона Марджери Крэндон. Конфликт начался в 1923 году, когда журнал The Scientific American решил предложить премию в размере 2500 долларов медиуму, который сможет убедительно доказать свое общение с умершими. Журнал собрал жюри из пяти человек, среди которых были Каррингтон и Гудини, а также ученые и исследователи паранормальных явлений. Фигура Каррингтона, известного специалиста в этой сфере, не вызывала сомнений. Гудини же выбрали за его знания в области фокусов, а также за репутацию скептика в оккультной сфере. При этом Гудини всегда считали человеком разумным и справедливым.

После множества визитов и испытаний Каррингтон и Гудини пришли к противоположным выводам. Каррингтон был убежден, что Крэндон действительно общалась с мертвыми, Гудини же счел ее «очень дешевой мошенницей»[145]. Научные разногласия быстро переросли в личные. Каррингтон заявил, что Гудини занимается самовосхвалением и вошел в комитет только ради собственной славы. А в силу своего резкого настроя против спиритуализма он просто не может быть беспристрастным[146]. Гудини же намекал, что Каррингтон и сам является мошенником и помогает Крэндон обманным путем заполучить призовые деньги. Гудини безуспешно пытался добиться исключения Каррингтона из жюри[147]. Ходили слухи (частично распускаемые самим Гудини), что у Каррингтона роман с Марджери, а также что он находится в финансовой зависимости от семейства Крэндон. Со временем Гудини одержал верх – Крэндон не получила денег от журнала[148].

Даже после вынесения вердикта враждебность между Каррингтоном и Гудини продолжала нарастать. В 1926 году Гудини выступил в Палате представителей с требованием ужесточить юридическое наказание фальшивым спиритам. Он воспользовался этой возможностью, чтобы высказать свое мнение о Хиуорде Каррингтоне и даже усомнился в его научных достижениях, заявив, что тот купил фальшивый докторский диплом. (Каррингтон всегда с гордостью называл себя «доктором».) Каррингтон, хотя и сохранял объективность, все же выступал пропагандистом спиритуализма. Гудини пытался снизить популярность его исследований и заявлял, что научная ценность его книг весьма сомнительна. «Каррингтон – резчик», – заявил он. Когда его попросили объяснить столь пренебрежительное заявление, которого многие присутствовавшие никогда не слышали ранее, Гудини объяснил Конгрессу, что имеет в виду британскую поговорку: «Резчик берет чужие книги и пишет свою с помощью ножниц»[149].

До прибытия в Нью-Йорк Рахман Бея Гудини мало интересовался чудесами факира. Но когда на афише появилось имя Каррингтона, он не мог упустить еще одну возможность для триумфа. 30 мая он пришел на представление и послал на сцену своего друга, фокусника Джозефа Ринна, чтобы тот наблюдал за происходящим вблизи. Ринн был разочарован. Рахман Бей не сделал ничего такого, чего он не видел ранее на представлениях фокусников. Будучи на сцене, он воспользовался возможностью и шепотом высказал Каррингтону свое недовольство: «Это самая грубая ваша уловка»[150]. После посещения театра Гудини начал разрабатывать план разоблачения факира и своего старого соперника, Каррингтона.

Поначалу Рахман Бей, не зная о заговоре против него, продолжал попытки завоевать Америку. В начале июля 1925 года его менеджеры задумали яркий трюк, который вывел бы Рахман Бея на первые полосы всех газет. Факира должны были запечатать в металлический гроб и на глазах зрителей бросить в реку Гудзон. Новости о потенциально смертельном представлении быстро распространились. Все должно было происходить в естественных условиях, а не в заранее подготовленном бродвейском театре. 7 июля после полудня любопытные зрители («половина Нью-Йорка», по оценкам одной из газет) направились к докам в конце 79-й улицы, чтобы увидеть величайшее представление Рахман Бея[151]. Был арендован небольшой кораблик, который отплыл по бурному Гудзону и бросил якорь близ побережья Нью-Джерси.

Корабль был переполнен возбужденными зрителями. Рахман Бей съел легкий вегетарианский обед, а затем около трех часов впал в состояние каталепсии: так он мог находиться под водой без воздуха. Атмосфера накалялась. Рахман Бей лег в гроб, гроб запаяли и с помощью крана подняли в воздух. Зрители с испугом наблюдали за происходящим. Гроб, покачиваясь, медленно опустился в воду. Если бы все пошло по плану, Рахман Бей стяжал бы головокружительную славу, а имя его было вписано в анналы истории Нью-Йорка. Но техническая неполадка превратила необычайное событие в фарс.

Перед демонстрацией команда Рахман Бея установила несколько устройств безопасности, в том числе колокол, в который факир мог бы позвонить, если под водой возникнут какие-то проблемы. Почти сразу же, как только гроб с Рахман Беем скрылся под водой, колокол зазвонил. Такого