Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак Страница 14

Caucasien на рю Пигаль. К середине 1920-х годов этот ночной клуб, где под русские народные песни подавали шашлыки с водкой, стал излюбленным местом встреч белоэмигрантской элиты. Варунис был мастером рекламы. Он умело играл на мифах об обедневших русских дворянах, зная, что туристы непременно придут посмотреть на такую диковинку. В какой-то момент он утверждал, что среди его артистов пять титулованных русских князей, в том числе шпагоглотатель, исполнитель народных танцев и дирижер оркестра[109].

В тот февральский вечер 1926 года Варунис сидел в Caveau Caucasien, и тут ему кто-то сообщил, что в «Канари» заметили Тахра Бея, человека, о котором говорил весь Париж. Не желая упустить возможность рекламы, греческий барон ночной жизни помчался искать факира. Он подошел к его столику и пригласил Тахра Бея отужинать и выпить в одном из его новых заведений «Габриэлла» на рю Габриэль. Этот клуб открылся совсем недавно: Варунис решил сделать место с более интимной и эксклюзивной атмосферой, чем в Caveau Caucasien. Он рассчитывал, что приход в его кабаре знаменитого факира заставит людей заговорить о новом заведении на Монмартре. Тахра Бей с удовольствием принял приглашение бесплатно поесть и выпить.

От «Канари» до «Габриэллы» было больше мили, но, когда они добрались, Варунис сделал все, чтобы они об этом не пожалели. Стол накрыли блюдами русской и кавказской кухни, подали бутылку шампанского, оркестр играл песни кавказских гор. По всем меркам, вечер проходил прекрасно. В начале 1920-х годов Тахра Бей немного изучил греческий язык и теперь беседовал с Варунисом о его родине. В газете писали, что он даже продемонстрировал чудеса факиризма гостям кабаре[110]. Через какое-то время Варунис счел свой долг хозяина исполненным, предоставил гостей самим себе и удалился.

В семь-восемь часов утра Тахра Бей и его спутницы наконец собрались уходить. Неожиданно официант подал им весьма солидный счет – почти на 500 франков. Тахра Бей заявил, что ничего не должен: они пришли в качестве гостей хозяина заведения. Поскольку Варунис давно ушел, официанты, которые никак не могли удостовериться в словах гостя, настаивали на полной оплате. Тахра Бей уже довольно много выпил и не намеревался отступать. Конфликт разгорелся: «факир, человек изящный, но сильный, схватил несколько стульев и швырнул их через весь зал. Было разбито несколько бокалов»[111]. Детали произошедшего далее рассматривались в суде. Драка закончилась, когда над Парижем поднялось солнце, Тахра Бей валялся на полу ночного клуба с подбитым глазом: кто-то ударил его тростью с набалдашником из слоновой кости.

Вызвали полицию. Началось расследование. В качестве адвоката Тахра Бей пригласил яркого молодого юриста Рене Идзковски, список клиентов которого выглядел, как список космополитического уголовного мира Парижа: алжирские бандиты, артисты ночных клубов по совместительству наркодилеры, эстонская воровка, крупный мошенник «псевдобарон» Ричард Рейт. Тридцатилетний Идзковски не устрашился накаленной атмосферы судебного заседания и решительно приступил к защите. Он заявил судье, что из-за конфликта Тахра Бей был вынужден отменить свое очередное выступление и настаивает на компенсации в 50 тысяч франков. А еще 200 тысяч он потребовал за полученные факиром травмы. Варунис же требовал более скромную сумму – всего 10 тысяч – в возмещение ущерба, нанесенного кабаре.

Суд быстро превратился в настоящее представление, практически в фарс. Газеты наперебой описывали детали ночных похождений Тахра Бея и гадали, сколько же он потратил, кто был с ним и так далее. Одна газета окрестила инцидент «побочным эффектом легкого ужина, или несчастным происшествием с невезучим факиром»[112]. Журналистов особенно веселило, что факир, утверждавший, что не чувствует боли, требует возмещения за полученные травмы. Адвокаты Варуниса также указывали на этот факт. Раз факиры не чувствуют боли, то удар по голове никак не может стоить 200 тысяч франков. Об этом Тахра Бей как-то не подумал. Но суду он заявил, что факиры нечувствительны к боли только в каталептическом состоянии, а в остальное время они похожи на обычных людей. В подтверждение этого он даже вызвал в суд «независимого профессора психологии» М. Г. Бардеза.

После нескольких месяцев разбирательств 1 июля полицейский трибунал все же вынес вердикт. Не были удовлетворены материальные требования ни одной из сторон. Тахра Бея и официанта «Габриэллы» оштрафовали на пять франков за насилие в общественном месте. Но суд выставил Тахра Бея в глупом виде. Человек, прибывший в Париж, чтобы осуществить новую психическую революцию, которая освободит мир от боли и несчастий, предстал разгульным завсегдатаем кабаре и драчуном. «Хоть он и факир, – писал журналист, – но на Монмартре он обычный человек, которому может быть больно, который пьет шампанское, бьет тарелки, размахивает тростью и вступает в драки. Другими словами, самый обыкновенный человек»[113].

Жорж Варунис добился своего: название его кабаре «Габриэлла» не сходило со страниц всех парижских газет. В 1920-е годы он продолжал успешную карьеру владельца ночных клубов и кабаре. В 1926 году он открыл клуб «Гарем» в «ориентальном» стиле. После успеха шоу Жозефины Бейкер Варунис изменил название клуба на «Гарлем» и превратил его в американский джаз-клуб. После финансового краха 1929 года и последующей мировой депрессии парижские кабаре окончательно разорились, и Варунис переключился на иные занятия. В начале 1930-х годов, когда сухой закон в Америке подходил к концу, он занимался виноторговлей в Лос-Анджелесе, используя опыт управления французскими кабаре и знание французских вин. И все же ему больше не удалось добиться такого же успеха, как в Париже, где он был настоящим королем кабаре.

Глава 4

Рахман Бей (почти) покоряет Америку

На этом историю Тахра Бея можно было бы и закончить – историю необычного беженца-армянина, который в 1920-е годы очаровал Париж, достигнув таких высот славы, о каких не мог и мечтать. Он мог просто раствориться, как это сделали многие другие знаменитости, и остаться любопытной картинкой в истории межвоенной Европы. Но судьба уготовила ему иное. Его влияние распространилось на весь мир, приняв в 1920–1930-е годы самые неожиданные формы.

С момента первых выступлений Тахра Бея в Афинах у него появились подражатели. В 1923 году страну заполонили факиры. В октябре появился доктор Кара Ики, уроженец греческого портового города Волос, который утверждал, что наделен такой же мистической силой, как и Тахра Бей. В том же году появился еще один подражатель, Таархан Эффенди[114]. В 1925 году, когда настоящий Тахра Бей находился в Париже, греческий политик правого толка, а впоследствии ярый антикоммунист Иоаннис Метаксас видел на острове Кефалония гипнотизера, который называл себя Тахра Беем[115].

То же самое происходило и в Италии. Как только Тахра Бей начал выступать, его тут же стали копировать. В мае 1925 года полиция арестовала в Милане «лже-факира» Агостино Сиоли, который пытался повторить представление Тахра Бея[116]. Адольфо