Крымская война: история - Орландо Файджес Страница 89

Вот мои наряды начиная от тела: фланелевый жилет, рубашка, шерстяной жилет, мундир, камзол; на моих ногах какие-то сапоги, и когда я не на службе, кожаные ботинки и леггинсы — как видите, мне не на что жаловаться. У меня два мундира, легкий зуавский и монументальный, который я купил в Константинополе для холодов, он весит наверно едва менее 50 килограммов, и я сплю в нём когда я на дежурстве в траншеях; если он промокает, его невозможно носить, ни маршировать в нем. Если я смогу, я привезу его назад во Францию как диковину.

Луи Нуар описывал как зуавы одевались, чтобы переносить холода:

Наши батальоны, особенно те, которые были из Африки, прекрасно справлялись с низкими температурами. Мы были хорошо одеты. Обычно поверх формы мы носили большие шинели с капюшоном, возможно criméenne или полушубок в форме камзола; ноги были защищены длинными леггинсами на меху; каждому были выданы шапки из овечьей шкуры. Не было никаких требований по форме; каждый одевался так как ему было угодно. Один оделся как бедуин, другой как кучер, еще один как священник; другие предпочитали греческий стиль; а некоторые стоики не добавляли в форму ничего. Сабо и сапоги были всевозможных видов — кожаные, резиновые, с деревянными подошвами и так далее. Головные уборы были полностью на усмотрение каждого…

Одетые в летнюю форму британцы завидовали теплым овечьим полушубкам и criméennes французов. «Определенно у них правильная одежда для здешней местности», писал своей семье военный хирург Джордж Лоусон:

Хотелось бы, чтобы у наших людей было бы что-то подобное… Многие из них почти босиком и без рубашек, их шинели заношены до дыр и рвутся по всем направлениям, в них приходится не только ходить днем, но и спать ночью, прикрываясь только мокрым одеялом, которые они приносят с собой из траншей{374}.

Союзные командующие тоже мало задумывались о необходимости укрытия для людей. Палатки, которые были привезены с собой, не были изолированы от земли и давали мало защиты от стихий. Многие были безвозвратно потеряны из-за урагана — по крайней мере половина из тех, что использовал полк капитана Томкинсона из Легкой бригады, который жаловался на то, что палатки непригодны для жизни в них: «они пропускают воду в таком количестве, что в сильный дождь земля под ними затапливается и люди вынуждены стоять вокруг главного шеста всю ночь». Инспектируя лагерь на Кадыкое, лорд Лукан обнаружил огромное количество палаток непригодных к использованию. Они «прогнили, порвались и не были способны укрыть людей», которые практически «замерзли до смерти и ужасно страдали от поноса»{375}.

Картина “Крымская зима, крымское лето” Генри Хоупа Крилока, капитана 90-го полка легкой пехоты. Подпись гласит: “Британский солдат — как он одет в глубине крымской зимы — 0 градусов на солнце!!! Британский солдат, как он одет в разгар крымского лета — 100 градусов в тени!!!”.

Британские офицеры устроились намного лучше чем их солдаты. Большинство из них использовали слуг, чтобы устроить себе деревянный пол или выкопать и огородить камнями углубление в палатке, чтобы оградить себя от земли. Некоторым выкопали землянки со стенами из камней и крышей покрытой кустарником. 22 ноября капитан Вильям Рэдклифф из 20-го полка писал своим родителям:

Моя хижина стабильно развивается, я надеюсь оказаться «под землей» в конце недели. Первым делом было необходимо вырыть яму, 3 фута и 6 дюймов глубиной, 8 футов шириной и 13 длиной. Вертикальные шесты затем помещены посередке каждой из сторон и на все это положен крест из перекладин, скрепленный веревкой, гвоздями, всем, что получится достать. Шесты или любое дерево, которое получится выпросить, занять, украсть, потом установлены от земли до поперечин и закреплены тем же манером, фронтоны затем заполняются камнями, грязью и землей и так получается крыша. Стены теперь это стороны ямы и мы делаем крышу такой, чтобы можно было стоять. Теперь мы покрываем крышу. Это обычно делается переплетением кустов между шестов и затем накидываем сверху грязь и землю поверх, но я хочу усовершенствовать все это и покрываю сверху лошадиными и воловьими шкурами (первые умирают в огромных количествах) и надеюсь таким образом сделать её без сомнения непромокаемой. Это занимает больше времени, так как шкуры необходимо выдубить, «некоторым образом». [Лейтенант] МакНил и я живем вместе, я уже назвал это «шкурным аббатством». Он сейчас делает очаг, в одной из стен делается дыра, а труба изготовляется из жестянок и глины. О, как я мечтаю сидеть у него!

Британские офицеры на вершине социальной лестнице наслаждались привилегиями которые со стороны страдающих войск выглядели вопиющими. Лорд Кардиган (у которого были проблемы со здоровьем) ночевал на борту своей частной яхты, наслаждался французской кухней и развлекал поток посетителей из Британии. Некоторым офицерам было позволено провести зиму в Константинополе или найти себе квартиры за собственный счет. «Что касается комфорта», писал лейтенант Чарльз Гордон (будущий «Китайский Гордон»), «уверяю вас, моя дорогая — я бы не мог бы устроится лучше в Англии». Граф Фицтум фон Экштедт, саксонский министр в Лондоне, позже отметит, что «некоторые английские офицеры, прошедшие ту суровую зиму, с тех пор говорили мне с улыбкой, что они впервые узнали о страданиях [армии] из газет»{376}.

Комфортные условия в которых было позволено находиться высшим британским офицерам резко контрастировали с квартирами французских офицеров, которые жили гораздо ближе к своим солдатам. В письме к своей семье 20 ноября капитан Эрбе объяснял как ураган сказался на их условиях жизни:

Солдаты и офицеры все размещены вместе в маленькой палатке; эта конструкция, великолепная в хорошую погоду, совершенно неподходящая в случае длительных дождей и холода. Земля под ногами превращается в массу грязи, которая проникает всюду, вынуждая каждого умываться в траншеях и лагере. Все промокли насквозь… в этих палатках солдаты спят вместе, один к другому группами по шесть, каждый имеет только одно одеяло, поэтому они раскладывают три под собой на грязной земле и покрываются остальными тремя, их набитые рюкзаки служат им подушками{377}.

В целом французы устроились лучше. Их палатки были не только просторнее но и большая часть из них была защищена от ветра деревянными заборами или стенами из снега построенными солдатами. Французы придумали несколько импровизированных сооружений: большие хижины, которые солдаты называли кротовыми норами (taupinères), выкопанными в земле