Троянская война в России XVI столетия - Пол Бушкович Страница 4

В целом византийские авторы следовали ветхозаветной истории, выстраивая нарратив от сотворения мира к истории древнего Израиля, вставляя краткие экскурсы о Вавилоне и Персии и более длинный рассказ о завоеваниях Александра Великого. Византийская традиция, связанная с Александром, была сложной, так как греки, естественно, имели античные источники – Плутарха, Арриана и Диодора Сицилийского, но располагали также и романом об Александре, источником которого была история Псевдо-Каллисфена – беллетризированная история Александра из эпохи поздней Античности31. Эта история Александра подарила византийцам перенос империи от Персии к «грекам», то есть к эллинистическим царствам. Она не просто была частью всемирных историй, но зажила собственной жизнью. В средневековой Руси история Александра затем вошла в состав всемирных историй, в особенности хронографов. Роман об Александре также пришел на Русь в сербской редакции, известной как «Сербская Александрия»32. История Александра рассказывала о переносе империи из Персии в греческое царство, но также имела собственную аудиторию задолго до появления истории Троянской войны.

Следующим царством после греков в византийских исторических сочинениях была Римская империя, и именно история Трои объясняла перенос империи от греков к Риму. Конечно, в этом не было никакого смысла с точки зрения хронологии, поскольку Александр жил гораздо позже предполагаемой даты Троянской войны, но авторы византийских всемирных историй нашли способ обойти это препятствие. Главным было соединить Энея и основание Рима. Иоанн Малала (VI век) включил в пятую книгу своей «Истории» довольно длинное описание, опиравшееся на «Диктиса Критского», но Георгий Амартол (IX век) просто упомянул прибытие Энея из Трои. Константин Манассия (XII век) привел полный рассказ, хотя и в кратком виде. Все три текста были известны в славянском переводе и рано попали на Русь. Используя их, древнерусские книжники в конце XIV века составили свою собственную всемирную историю – «Летописец еллинский и римский», где просто упомянули Энея как основателя Рима, но не включили историю Трои33. Первая древнерусская история, в которую вошла история Троянской войны, появилась в конце XV или начале XVI века в русском «Хронографе»: это была краткая «Повесть о создании и пленении Тройском»34. Древнерусские книжники и читатели, казалось, довольствовались повторением пророчества Даниила, но их повествования о последней империи, Римской, начинались с основания Рима Энеем. Авторы старательно отмечали, что он прибыл из Трои, но мало говорили о событиях, которые привели его в Италию. К шестнадцатому столетию они готовы были воспринять полную историю.

Текст, попавший на Русь в начале XVI века, не был «Илиадой» или каким-либо ее изводом. Это была «История разрушения Трои» Гвидо делле Колонне (1287). Латинское сочинение, в свою очередь, было прозаическим переложением старофранцузского «Романа о Трое» Бенуа де Сен-Мора, написанного в конце XII века во французских владениях династии Плантагенетов. Бенуа опирался на два позднеантичных труда, известных как произведения Диктиса Критского и Дарета Фригийского. Оба считались современными событиям описаниями хода военных действий. История, получившаяся у Бенуа, Гвидо и их источников, сильно отличалась от «Илиады», сфокусированной на «гневе Ахилла». Вместо этого оба средневековых сочинения повествовали о событиях, случившихся после похищения Елены (с прологом о Ясоне и Медее) и до окончательного падения Трои. Отношения между Ахиллом и Агамемноном в целом были дружескими, не считая нескольких мелких стычек. Ахилл в конце концов убил Гектора, хотя детали отличались. Ахилл влюбился в троянку Поликсену и в конце концов погиб, когда Гекуба под предлогом разговора о свадьбе заманила его в храм Аполлона в Трое, и там его убил Парис. В сочинении Гвидо Ахилл не был героем: он убивал сильных людей коварством, и Гвидо называл его «тираном»35. Напротив, Бенуа представил его как благородного рыцаря36. Оба автора отошли не только от версии Гомера, но и от Вергилия и Овидия, потому что объясняли падение Трои обманом и предательством Энея и Антенора – еще один сюжет, заимствованный из Дарета Фригийского. Бенуа представил Антенора как главную побудительную силу, стоявшую за предательством, хотя и включил в число заговорщиков Энея, среди менее важных фигур37. Гвидо подчеркивал, что Эней, основатель Римского государства и империи, предал собственный народ, троянцев38.

*

Последняя часть данного исследования – это история перевода и восприятия сочинения Гвидо в России. Перевод был включен в Лицевой летописный свод, скорее всего, в 1570‑х или 1580‑х годах, то есть в последние десятилетия правления Ивана Грозного, и тогда же появился при царском дворе. Лицевой летописный свод – огромная по объему всемирная история – охватывал период от сотворения мира до 855 года н. э., а затем рассказывал об истории Руси от 1114 до 1567 года (первая часть утрачена), в основном по Никоновской летописи. Ученые впервые заметили Лицевой летописный свод в конце XIX века, но документ, находясь в рукописном собрании Государственного Исторического музея в Москве и в других коллекциях, привлекал мало внимания до публикации в 2012–2014 годах полного факсимильного издания текста, с транскрипцией и переводом на современный русский язык. Тысячи миниатюр делали рукопись особенно ценной, но до публикации к ней обращались немногие ученые39. Трудно представить себе другое место в средневековой Руси, располагавшее ресурсами, чтобы нанять многочисленных писцов и миниатюристов и создать тысячи миниатюр для огромной компиляции. Царский двор не только был резиденцией монарха и политическим центром, но и играл культурную роль40. К сожалению, немногочисленные исследования практически полностью фокусируются на разделах текста, посвященных истории Руси, и в особенности на миниатюрах41. Дело не только в том, что история Троянской войны в этом сборнике оказалась неизученной: есть очень мало работ о любом из разделов Лицевого свода, посвященных всемирной истории. Библейские разделы были взяты из старославянской Библии, которая заканчивалась Книгой Руфи. Остальные исторические сведения в Лицевом своде заимствованы из «Летописца еллинского и римского», но с несколькими большими вставками, самыми примечательными из которых были история Троянской войны и «Иудейская война» Иосифа Флавия. Существующие исследования рассматривают каждый отрывок отдельно, вне контекста Лицевого свода, и не задаются вопросом, как эти отрывки сочетаются между собой. Этот недочет невозможно исправить в исследовании, посвященном переводу сочинения Гвидо делле Колонне, но можно сделать несколько наблюдений.

Самым примечательным обстоятельством, связанным с присутствием текста Гвидо в Лицевом своде, является тот факт, что кто-то вообще решил его туда поместить. Там уже была история Трои, потому что составители Лицевого свода включили краткий отрывок из «Хронографа» 1512 года42. Текст перевода сочинения Гвидо был довольно необычным: других его копий в российских библиотеках, насколько нам известно, немного. В то же самое время существует ряд ссылок на этот перевод, вышедших из-под пера Максима Грека, В. М. Тучкова-Морозова, Иосифа – наставника царевича Ивана Ивановича, и самого Ивана Грозного. Перевод явно был в обращении среди представителей элиты, но известные нам списки немногочисленны. Только когда в XVII веке появились краткие редакции, круг читателей «Истории» расширился43. В этой книге предпринята попытка объяснить появление перевода и известных ученым реакций на него.

Один момент, однако, стоит прояснить с самого начала. История перевода труда Гвидо и судьба этого текста в России – не о Возрождении. Российские историки десятилетиями заигрывали с идеей ренессансных влияний в России, но без большого успеха. Искушение двояко: переводы того времени делались с латыни, а период, в который они появились, после 1490 года, – ключевой для Возрождения на Западе44. Дело в том, что сочинение Гвидо было классическим средневековым текстом, а не плодом Ренессанса, что явствует из немногочисленных работ итальянских и других западных ученых. То был один из четырех «romans d’antiquité», рассказывавших истории Энея, Трои, Фив