Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп Страница 4

берегах автор всегда стремился также узнать и о человеческих мечтах и песнях, о посещающих людей видениях и ночных кошмарах. В тюремном лагере в Белене, располагавшемся на дунайском острове в Болгарии, Тодор Цанев на протяжении десяти лет кормил своей плотью москитов и поил кровью постельных клопов. В Оршове рядом с плотиной Железные Ворота Ахмед Ингур, раньше проживавший на острове Ада-Кале, все еще иногда видит во сне, как шагает по улицам этого древнего турецкого города, строения которого взорвали с помощью динамита и погребли под поднявшимися водами Дуная. Нет ничего удивительного в том, что один человек видит во сне свой старый дом, но и другие люди рассказывают о том же самом. Из его сна плетется новая история последних пятидесяти лет. Быть может, в мире, коренным образом отличающемся от нашего собственного, гидроэлектростанцию Железные Ворота никто бы строить не стал. Быть может, в Габчиково не возвели бы плотину и не установили турбины. Быть может, Ференц Землович все еще строит планы на добычу золота в песках Дуная у Златне-на-Острове.

Колин Таброн писал, что голос путника – это «звук одной цивилизации, повествующей о другой цивилизации». Автор рассчитывает на то, что его собственный голос услышат в стереофоническом звучании. Ставка делается на то, что автор, как путешественник с Запада, будет заново открывать для себя Восток и, как путник с Востока, заново откроет для себя Запад. Автор думал, что знает эту реку, хотя бы более или менее, до того как отправился в путь, но в пути его все равно часто посещало изумление, радость и только изредка разочарование. В данной книге описано больше археологических находок, чем он ожидал, больше следов римлян и их предшественников, больше закусок и вина и даже больше замечательных персонажей, чем он осмеливался надеяться.

Твоему вниманию, любезный читатель, предлагаются рассказы о народах Дуная и их темной, романтичной реке.

Глава 1

От сотворения мира

«Судя по фракийским рассказам, территория за Дунаем кишит пчелами, из-за чего дальнейшее продвижение становится невозможным; по моему разумению, тем не менее, рассказ этот выглядит совершенно невероятным, так как пчелы не относятся к созданиям, способным выносить тамошний холод…»

Геродот1

«Дунайскую улитку (theodoxus danubialis) узнают по ее ракушке с поперечными темными зигзагообразными полосками на светлом, обычно желтоватом фоне. На востоке она может быть однотонной черной… [она] предпочитает чистую проточную воду речек, богатую кислородом и с каменистым дном. Там, где воды заперты плотиной, ее популяция обычно исчезает»2.

Осетр, говорит Раду Сучу, это – броненосная рыба. В уме проносятся изображения длинноносых, усатых крестоносцев, водных витязей в их доспехах, отбивающих у врага топкое дно Дуная, с ожесточенным взором из-под забрал, атакующих с помощью железных плавников. Он имеет в виду то, что у осетра отсутствуют кости и длинный, тонкий позвоночник, как практически у всех остальных рыб; эту рыбу можно назвать шедевром природы, состоящим из хрящей, связок и мышц.

Раду пригласил автора в свой кабинет НИИ дельты Дуная в Тулче, считающейся главным городом этой дельты в Румынии. В этом кабинете расставлены склянки с заспиртованной рыбой, высятся горы бумаг, светятся экраны компьютеров, а полки трещат под весом книг. Он показывал перевод на румынский язык труда венгерского автора Мора Йокаи под названием «Золотой человек»3, в котором говорится об утраченном острове Ада-Кале, находившемся далеко вверх по Дунаю рядом с Железными Воротами. Все, кто влюбляется в Дунай, чтут всю эту реку на всем ее протяжении, даже те ее участки, которые никогда не видели.

На стенах снаружи его кабинета были закреплены гнутые, зловещие на вид крюки, напоминавшие крючки для одежды, но раньше их использовали для ловли осетровых. Эта рыба никогда не будет истерично биться, попавшись на наживку с крючком. Осетровая рыба может прожить сто лет, набрать вес в несколько сотен килограммов и при этом носить в брюхе икру весом с взрослого человека.

В Дунае водится пять пород осетровых: белуга, шип, русский осетр, севрюга и стерлядь. Шип с его изогнутым рылом и закругленными усами ближе всех других собратьев к исчезновению, остальные тоже совсем не процветают в дикой природе. Осетровые считаются самыми древними рыбами на земле, когда-то они были гордостью Дуная и водились в избытке. Древние даки ловили осетровых в заколах из кольев, воткнутых в дно реки, на крюки, торчавшие между деревянными поперечинами. На дакском языке это устройство называлось «гарда», и это слово до сих пор встречается в сербском языке. Когда римляне завоевали даков, с 101 по 106 год до Р. Х. проведя две кровавые кампании, они заставили своих пленников научить их технике ловли осетров, а потом перебили или отправили на рынки работорговли. У основания Колонны Траяна в Риме изображены бородатые, в штанах, мужчины, пригнувшиеся под мечами победоносных легионеров, отличающихся чисто выбритыми лицами и короткими туниками. Перед нами образец военной пропаганды, а не правдивое повествование, так как на нем отсутствуют изображения того, как бородатые мужчины учат римлян ловить рыбу.

Римские умельцы доработали изобретение даков и создали вершу для раков, укрепляемую в русле реки. Сам технический замысел изменился совсем незначительно. В венгерском музее города Байя автор видел деревянные прутья, сплетенные наподобие боковин детской люльки с торчащими между ними крючками. Эти крючки цеплялись за «латы» осетров, и чем активнее рыба пыталась освободиться от них, тем глубже жала крючков впивались в их бока. Эти «изгороди для рыб» потом подтягивали к бортам лодки и доставали из них застрявший улов. Раду встряхивает свою ловушку в виде простой коробки из-под обуви, полную рыбьих костей и хребтов. Осетр, объясняет он, «прекрасно карабкается, но плохо плавает». Раду с помощью рук показывает, как эта рыба действует своими плавниками в качестве якорей, которые втыкает в дно реки на своем продолжительном пути вверх по течению Дуная. Он достает из своей коробки два плавника – длинных и острых, больше напоминающих портняжные иглы. При приближении рыб к порогам, которые когда-то перегораживали определенные участки русла реки, осетровые с помощью таких плавников «встают на якорь», проплывают немного вперед и снова опираются на них за каким-нибудь подходящим валуном. Таким способом им удается подниматься вверх по реке на крутых порогах со стремительным течением воды.

Древнейшие окаменевшие останки осетровых в возрастном отношении оцениваются в двести миллионов лет. Эти рыбы обитали в водах Земли в десятки раз дольше, чем человек бегает по поверхности ее суши. С тех пор изменения их практически не тронули. По окаменелостям можно судить о том, что длинноносые белуги в далеком прошлом выглядели так же, как сейчас, и охотятся они теперь на отмелях Черного моря, как когда-то охотились