Конец истории КПСС - Виталий Юрьевич Сарабеев Страница 23

за частную собственность[194], а в резолюции съезда большинство выступило против дележа государственной собственности[195]. О неоднозначности отношения к переходу к рыночной экономике свидетельствовали и другие данные социологических исследований. Например, в Белоруссии «активнее всех поддерживают идею перехода к рыночным отношениям наиболее продвинутые в социальном отношении социальные слои — учителя, инженеры, врачи и другие категории служащих». В этой группе за переход к рынку выступают 75,2 % опрошенных, против — 10,3 %, затруднились определить свою позицию 14,5 %. Значительно более сдержанно высказываются о рыночной экономике рабочие. Если в поддержку рынка высказались 60 % из них (на 15,2 % меньше, чем служащих), то против — 20,4 %, почти вдвое больше, чем представителей умственного труда. Рабочие (54,9 %) более всего высказывали опасение перед незащищенностью в условиях рынка[196].

В 1991 г. социологи по провокативной методике проводили в Кузбассе опрос о предпочтительных для шахтеров формах приватизации шахт. Они включили в анкету вопрос о приватизации через «аренду без выкупа имущества шахты» и другие нереальные формы и выяснили, что треть опрошенных выступает именно за эти формы, а не за акционерные общества, не за частную собственность на шахты. Представления же шахтеров о частной собственности были сродни некой мечте о «дачном капитализме». Согласно опросам 1990 г. 96 % шахтеров хотели иметь в частной собственности землю и квартиру, а 33 % хотели также иметь и собственный грузовик или трактор для обработки приусадебного участка. И только 24 % желали быть собственниками производственных помещений, техники и оборудования для производства, т. е. 3/4 рабочих не желали быть собственниками средств производства, а лишь мечтали о своей квартире, машине, даче. При этом почти 90 % опрошенных предпочитали коллективные формы собственности, в том числе передачу шахт в собственность трудового коллектива (за — треть респондентов). Но при этом только 2 % шахтеров готовы были вложить свои средства в развитие предприятия: остальные хотели работать в условиях капиталистической рыночной системы на коллективном предприятии и ничего не вкладывать в его развитие, предпочитая вкладывать деньги в свою собственность — квартиру, дачу, землю, машину (трактор). При этом подавляющему большинству шахтеров (2/3) было вообще безразлично, на каких предприятиях трудиться — «лишь бы платили зарплату»[197].

О том, что антигорбачевские настроения в коллективах промышленных предприятий были сильны, говорит такой факт. В марте 1991 г. в зале заседаний Московского электрозавода состоялось совещание членов парткома, руководителей профкомитетов и пропагандистского корпуса трех заводов: АТЭ-1, МЭЛЗ, Электрозавода, где обсуждалось положение в стране. На это совещание был приглашен первый секретарь МГК КПСС Юрий Прокофьев. В принятом решении, переданном затем Ю. Прокофьеву как члену Политбюро, содержалось требование о наведении порядка в стране, о приостановке антикоммунистической истерии в печати, говорилось о неприятии курса на рыночную экономику и развал в социалистической экономики[198].

Подводя в конце мая 1991 г. итоги зональных совещаний секретарей первичных организаций, Секретариат ЦК КПСС был вынужден констатировать, что, несмотря на решения XXVIII съезда, в партийной среде «проявляется невосприятие» мероприятий по переходу к «рыночной экономике», отсутствуют «достаточно полные» представления о ней, бытует «ошибочное» мнение о несовместимости социализма и рынка[199].

Все больше первичных организаций отмежевываются от официальной политики, не желая брать на себя ответственность за нее, оказываются один на один с расслаивающейся партийной и беспартийной массой. В этих условиях стихийно подстегивается деполитизация, среди остающихся еще в партии активистов начинает давать знать о себе теория малых дел, конкретная работа на месте. «Мы решили так: хватит лозунгов — „ускорить“, „расширить“, „повысить“, — писал в журнал „Известия ЦК КПСС“ секретарь парткома Уральского автомобильного завода В. С. Кадылкин. — Пошли по другому пути: не ускорить, не повысить, не повлиять, а непосредственно принять участие в конкретной работе. Прошлогодняя уборочная кампания — мы все вместе в поле работали <…> члены парткома едут в совхозы договариваться о выделении участков»[200]. Но, как показало развитие политических процессов, даже такая перспектива оказалась для КПСС нереализуемой.

ЦК КПСС и послесъездовскому Политбюро приходилось учитывать настроения в партийных организациях, особенно в крупнейшей республиканской парторганизации КПСС, преобразованной в Компартию РСФСР на Учредительном съезде накануне XXVIII съезда КПСС. В отличие от ЦК КПСС, избранного на съезде, в ЦК КП РСФСР были весомо представлены силы, пытавшиеся с классовых позиций обратить внимание коммунистов на идущие в обществе процессы социального размежевания и на необходимость возвращения партии к классовому подходу в политике. При этом руководство российской компартии, балансируя между разными политическими течениями в партии, в общем поддерживало линию горбачевского большинства XXVIII съезда партии (курс на многоукладную экономику, признание многопартийности и парламентаризма в форме преобразованных советов).

КП РСФСР, как и в целом КПСС, демонстрировала отказ от положения правящей партии, стремление разделить власть с другими политическими силами, для чего, согласно «Основным направлениям деятельности КП РСФСР», полагалось «заключать соглашения», «вступать в предвыборные блоки с другими партиями»[201]. Причем возможный их спектр конкретно не определялся. Коммунистам предлагалось поддерживать любые политические движения и партии, которые будут предлагать реформы, направленные «на улучшение жизни народа». Выступая на объединенном Пленуме ЦК и ЦКК КП РСФСР 15 ноября 1990 г., его первый секретарь И. К. Полозков хотя и говорил об «антагонистическом характере» идущей политической борьбы — этот тезис нашел затем отражение в «Основных направлениях деятельности КП РСФСР», — но тут же выступил с предложением, выдержанным в духе линии перестройки, «ВСЕМ (выделено авт.) политическим партиям, движениям и организациям вместе рассмотреть вопросы положения дел в республике и в стране <…>» и даже объявить мораторий в политической борьбе[202].

В российской компартии, как и в КПСС в целом, остро проявилась противоречивость подходов к выбору партийного курса. Если КПСС на своем последнем съезде на уровне официальных решений (правда, не без жесткой борьбы) подтвердила отказ от провозглашения всякой классовости, то в документах КП РСФСР до ее фактического запрета соседствовали абсолютно противоположные идеи: и соответствующие решениям XXVIII съезда КПСС, и те, которые на том съезде отстаивало меньшинство, не принявшее курс перехода к «рыночной экономике» в принципе. Так, в «Основных направлениях деятельности КП РСФСР» однозначно отрицаются формы собственности и хозяйствования, основанные на эксплуатации человека человеком, и тут же допускается частнопредпринимательская деятельность при условии личного труда собственника или труда членов его семьи[203].

В «Основных направлениях…» партия обещала поддерживать «прямое участие трудовых коллективов в процессе приватизации»[204]. Первичным организациям предписывалось принимать активное участие в выборе трудовыми коллективами наиболее эффективных форм хозяйствования. При этом совместно с советами трудовых коллективов и профсоюзами не допускать перехода основных фондов в руки дельцов теневой экономики[205].

В программных установках и в деятельности КП