«Ливонские обременения» и русско-ганзейская торговля в преддверии ливонской войны - Марина Борисовна Бессуднова Страница 13

(28/4, fol. 15v.) По поводу кеннинга[133] и башни [больверка], которую надо возвести, а также учреждения необычных портовых денег (havenn gelde), которыми корабли облагаются совершенно обременительным образом, а именно с 50 ластов по три рижских марки, а с сотни ластов шесть марок. Если корабль больше, то [с него берут] 98 марок и в дальнейшем, как бы часто он ни приходил, с него следует давать те же деньги, которые поистине не маленькие.

На это господа Ревеля ответили, что им непонятны жалобы купцов и что невозможно терпеть то, что происходит во благо лишь одному и что для купцов не должна быть слишком обременительной выплата таких денег, а еще в дополнение к тому позволяют себе требовать, чтобы кеннинги нельзя было легко устранять, про что они еще недавно у себя говорили, и да будет им известно, что тем самым они [господа Ревеля] вопреки всему обеспечивают себе свою свободу, и поэтому им [любечанам] не следует жаловаться так сильно.

(28/4, fol. 15r.) На это господам Ревеля следует указать и сказать, что господа Любека не отказались от того, что им надлежит делать в связи с кеннингами, но раз им следует содержать их гавань и больверк, то им в связи с тем следует ввести это необычное обложение (ungewontliche beschattinge) их [любекских] кораблей, как бы это ни было для них обременительно, а также как бы им ни хотелось подобное устранить.

(28/4, fol. 16v.) По поводу обременений, которые встречаются [любекским] купцам в связи с обмазкой бочек с жиром (?), из-за чего купцы несут значительный убыток, следует просить о предоставлении обычного обмена.

На это господа Ревеля отвечали в своих письмах, что, пока они это здесь не обсудили, было б очень хорошо внести в то изменения, а также что им очень хочется тому посодействовать, насколько это в их силах. Надо сказать, что обременений в том [в торговле] еще много больше, и по этой причине также надо потребовать, чтобы [господа Ревеля] вместе с господами Дерпта и Нарвы выступили за то, чтобы эти обременения устранить и [ганзейские] купцы тем самым не остались бы без прибылей.

(28/4, fol. 16r.) Статью о том, что [торговля] солью, которую отсюда [из Любека] везут водой в Ревель, там по обычаю была свободной и не облагалась пошлинами, а ныне с каждого ласта[134] соли, если она идет на вывоз, следует платить один фертинг, господа Ревеля просмотрели и оставили без ответа.

Надо еще раз потребовать, чтобы подобные обложения были устранены.

(28/4, fol. 17v.) Под конец [любекские] купцы еще жалуются, что недавней зимой в Дерпте два бюргера и гезеллен должны были от своего лица верифицировать [сделку], на что им там в Дерпте от бургомистра дали расписку в том, что товары, выменянные в Дерпте у русских, принадлежат совместно только им, бюргерам и гезеллен из Риги и Ревеля, а также что никто, будь то в Любеке или еще где, не предпринимал с ними машупии (maschuppie) и не имел в том доли или части, из чего можно явственно углядеть, что ливонские города не думают ни о чем другом, кроме как о том, чтобы основательно навредить [заморским] купцам.

5

Выдержка из рецессов Любекского ганзетага 1554 года по поводу восстановления в Новгороде ганзейской конторы (Немецкого подворья) и отправки в связи с тем посольства к великому князю Московскому и царю Ивану IV. В качестве обоснования приводится рецесс ганзетага 1549 года, доклад бургомистра Риги Юргена Палена о серьезной угрозе конкуренции со стороны неганзейцев и важности Новгородской конторы для ганзейской конторы в Нидерландах. Финансирование предполагается произвести в счет «фунтовой пошлины» (пунтцолля), но для успеха ее взимания ливонским городам, на которые по традиции возлагалась ответственность за организацию посольства в Москву, предписывалось отказаться от «ливонских обременений» в отношении «заморских» ганзейцев. Любек, 1554 год. Копия 1556 года (?)

(28/5, fol. 18v.) Выдержка из рецесса 1554 года «на Эрмита» [6 октября].

(на полях: По поводу учреждения Новгородской конторы[135] и отправки посольства в Москву[136].)

(28/5, fol. 19v.) Выдержка из рецесса 1554 года о новгородской конторе.

И единодушно одобрено, что хотя пока в силу разных причин еще нельзя принять решения относительно удобного места для [ганзейской] резиденции, желательно ли содержать ее в Брюгге или в Антверпене[137], предварительно надо поднять и обсудить дело Новгородской конторы и по нему принять решение, и для того желательно вновь заслушать господина рижского бургомистра о том, каковы размышления и указания на этот счет со стороны трех ливонских городов.

На что его почтенство первым делом показал относительно восстановления Новгородской конторы от имени их [ливонских городов] руководителей и старшин, что почтенные города должны в достаточной мере помнить [выдержку] из недавно здесь принятого рецесса [15]49 года[138] из доклада господина бургомистра Юргена Палена, в то время ратмана Риги, порученном [ему] в той связи и правдивом относительно угрозы, и он излагает

(28/5, fol. 19r.) дело именно так и не иначе. К тому же хотелось бы чрезвычайно позаботиться о том, чтобы товары, а именно белку и прочую пушнину, которые прежде доставлялись в Новгородскую контору и обыкновенно представляли собой самую благородную торговлю, а ныне перешли в руки множества людей — литовцев, краковцев, пассаусцев и прочих, которые ее [пушнину] держат в своих руках и доставляют в Лейпциг и прочие места, ныне можно было бы вернуть из рук [чужих] людей и доставлять лишь в Новгородскую контору. К тому же надо хорошенько озаботиться тем, что великий князь [Московский Иван IV], хоть и произнес много любезных слов, вряд ли станет ее содержать, но чтобы [ганзейские] купцы собственными персонами вместе с товарами могли безопасно ее посещать и иметь там резиденцию.

После этого доклада все прочие господа советники [участники ганзетага] с согласия господ Риги посовещались и вынесли следующее суждение, которое господам

(28/5, fol. 20v.) рижским посланцам, в свой черед, было передано через господина любекского бургомистра, чтобы все почтенные советники поняли то, о чем его почтенство [бургомистр Риги] уведомляет их старшин от имени всех трех городов: Риги, Ревеля, Дерпта, а именно о воссоздании Новгородской конторы, а также о пунтцолле, и чтобы они это основательно обсудили и взвесили, и хотя уже ныне ими отмечено, что их начальники и старшины по некоторым приведенным причинам