История России. Московско-литовский период, или Собиратели Руси. Начало XIV — конец XV века - Дмитрий Иванович Иловайский Страница 123

взимается пеня. Вообще же судная Новгородская грамота назначает месячный срок для всякого суда, то есть владычного, посадничего и тысяцкого; «а дале того дела не волочить». Только тяжбы о земле позволяется вести до двух месяцев и дается еще два месяца на разборку межевых доказательств. При подобных тяжбах дело замедлялось, конечно, большими расстояниями, которые должны были проезжать низшие судебные чиновники, то есть шестники, подвойские, биричи, изветники (и «софьяне», или владычные слуги), отправлявшиеся собирать сведения и вызывать послухов по разным искам на месте. Для поставки послуха грамота определяет срок по такому расчету, чтобы на сто верст приходилось три недели; а помянутым судебным чиновникам полагается пошлины за каждые сто верст по четыре гривны. Как истец, так и ответчик должны поцеловать крест на этой грамоте, а кто не присягнет, тот и виноват. При сем делается следующее исключение для вдовы боярина или житьего человека: за нее на суде присягает ее сын; а если нет такого сына, то она присягает у себя на дому в присутствии пристава и другой тяжущейся стороны. В исковых делах судьям полагается пошлина на владычном суде при выдаче судной грамоты, с каждого рубля по гривне, а при выдаче бессудной грамоты с рубля по три деньги; на суде посадника и тысяцкого в первом случае по семи денег, во втором по три. Бессудная грамота выдавалась истцу в том случае, если ответчик в установленный срок не являлся на суд. В делах же уголовных от судной грамоты судьям назначено пошлины четыре гривны, а от бессудной две.

Новгородская судная грамота 1471 года имеет по преимуществу уголовный характер. Очевидно, она была вызвана тем недостатком правосудия и тем самоуправством, на которые жалуются летописцы Великого Новгорода в эпоху его упадка, когда бедные и слабые не находили управы на богатых и сильных, и потому с сочувствием обращали свои взоры на великого князя Московского. Насильственное отнятие земли у соседа или открытые наезды и грабежи, по-видимому, сделались частым явлением в новгородских областях, а когда дело доходило до судебного разбирательства, тут нередко является так называемая наводка или насильственные поступки на самом суде. Это явление, вероятно, развилось из древнего обычая, по которому на помощь или на «пособье» тяжущимся сторонам добровольно приходили в суд их товарищи по концу, улице, сотне или ряду и свидетельствовали в их пользу. Теперь же какой-нибудь богатый, сильный ответчик набирал приятелей или просто подкупленных сорванцов, которые являлись целой толпой, шумели, кричали, мешали судебному разбирательству, а иногда заводили драку и разгоняли самый суд («сбивали судей с суда») или силой не допускали стороны до поля, то есть до судебного поединка. Новгородская судная грамота в особенности вооружается против таких насилий и назначает самые большие пени как за «наезд» или «грабеж» спорной земли, так и за «наводку». В обоих этих случаях установлена пеня с боярина по 50 рублей, с житьего человека по 20, а с молодшего по 10. Грамота, однако, не отменяет вполне помянутый древний обычай, а старается его ограничить, установляя, чтобы для каждой тяжущейся стороны «напособье» к суду и рассказу (или докладу) могли приходить «ятцы» (пособники) не более как два человека от конца, улицы, сотни или ряду.

Наиболее полным и развитым актом законодательства в данную эпоху является судная грамота Псковская. Она возникла около половины XIV века, когда Псков окончательно отделился от Новгорода и образовал самостоятельную общину. Первая уставная грамота для Пскова, по-видимому, была написана в то время, когда здесь княжил Александр Михайлович Тверской. Второй подобный устав дан псковичам братом Василия Дмитриевича Московского Константином, который княжил здесь в начале XV века. Эти два устава, сведенные вместе и дополненные позднейшими приписками, и составили так называемую Псковскую судную грамоту, утвержденную вечем в 1467 году, то есть уже в эпоху московской зависимости. Сия грамота не только определяет устройство и порядок суда, но в то же время заключает в себе довольно подробный свод гражданских законов в отношении прав семейных и имущественных, возникающих как из наследства и купли, так и из разного рода договоров и обязательств. Имея в основе своей древнюю Русскую Правду, Псковская судная грамота представляет дальнейшее ее развитие, сообразное с историческим течением народной жизни. Она дает наглядное понятие о той высшей степени гражданственности, на которой стояла псковская община сравнительно с другими современными ей русскими землями.

Суд в Пскове, как и в Новгороде, производился совместно посадником и князем. Местом суда был княжеский двор. Но князь обыкновенно участвовал в суде через своих наместников и тиунов; а посадников также иногда заменяли, особенно в областях, сотские, волостели и старосты, губские и пригородские. Как в Новгороде, те же судьи, которые начали суд, должны его и кончать. Низшие судебные чиновники, разводившие призыв к суду и приводившие в исполнение приговоры, те же, что и в Новгороде, то есть княжие дворяне, подвойские и разные приставы, как княжие, так и псковские, которые постоянно должны действовать совместно. При разъездах им полагается пошлин или прогонов по одной деньге с 10 верст. (Тут сказывается небольшой объем земли сравнительно с Новгородской, где прогоны рассчитывались по сотне верст.) Упоминается также особый суд церковный или владычного наместника, с точным определением, что ему подлежат попы, дьяконы, монахи, монахини и просвирни. В случае тяжбы мирянина с церковным человеком суд им должен быть общий, то есть князь и посадник (или их заместители) судят вместе с владычным наместником. Грамота запрещает посторонним лицам приходить в судебню и помогать тяжущимся сторонам, за исключением малолетних, престарелых, глухих, монахов и женщин, которые могли иметь пособников. Если же кто силой ворвется в судебню или ударит кого из «подверников» (сторожей), того должно посадить в «дыбу» (колодку) и взять с него пени в пользу князя рубль, а в пользу подверников 10 денег. Следовательно, и в Пскове мы находим подобие новгородской «наводки», но, очевидно, не в таких ужасных размерах.

В тяжбах, за неимением письменных доказательств, допускаются свидетели из «сторонних людей». Особенность псковского судоустройства составляет послух, или очевидец, свидетельство которого требовалось в делах о грабеже и драке. Он должен был подтвердить свое показание или присягой, или полем (судебным поединком). В последнем случае послуху не дозволяется выставить за себя наймита, тогда как противник его, если был поп, монах, или старик, или увечный человек, то мог на поединок выставить за себя наемного бойца. Поле допускается еще в спорах о земле, о закладе (при займах), в спорах с сябрами. (Так