История России. Московско-литовский период, или Собиратели Руси. Начало XIV — конец XV века - Дмитрий Иванович Иловайский Страница 122

или сотские, и доставлять в город два раза в год: о Рождестве Христове и о Петрове дне (корм «рождественский» и «петровский»). С сельских жителей корм собирался по сохам или по определенному количеству земли со всех крестьян, княжьих, боярских, монастырских и черных. Прежние кормы натурой теперь большей частью уже переложены на деньги. А именно: наместникам с каждой сохи полагается полоть мяса или два алтына деньгами, десять хлебов или десять денег, бочка овса или также десять денег, воз сена или два алтына. Это рождественский корм; а петровский определен с сохи по барану или по восьми денег и по десяти хлебов или десяти денег. Тиунам полагается корму в половину наместничьего. А доводчикам еще меньше; причем видим следующую оценку: коврига хлеба равна деньге, часть мяса и сыр также стоили по деньге, зобня овса две деньги. Кроме того, горожане и становые (сельские) люди дают, кто сколько хочет взоежжего корму (вновь прибывшим) наместникам. Далее в пользу наместников назначены торговые пошлины в городе Белозерске, именно явка с гостей, приходивших водой из земли Московской, Тверской и Новгородской, по одной деньге с каждой головы, то есть с каждого человека, сколько бы ни было людей в судне; причем в больших судах еще взимается гривна с «ватамана» или начальника. Белозерские наместники держат своих пошлинников и в Волочке, которые взимают в их пользу ту же самую пошлину с приезжих купцов, и гость, заплативший пошлину в Волочке, уже не платил ее в Белозерске. Иногородним купцам запрещается торговать по белозерским монастырям и волостям, то есть в селах, а также ездить с товаром за Белое озеро: в противном случае взимается пеня два рубля, из них один рубль шел наместникам и один таможенникам (великокняжим); а товар отбирался на великого князя. Ездить за озеро и там торговать составляет привилегию посадских людей из Белозерска. Другая льгота местных жителей состоит в том, что тиуны и наместничьи люди не могут незваные приходить на пиры и братчины, то есть на те пиры и попойки, которые устраивались городскими или сельскими общинами на складчину в известные праздники; незваного гостя, хотя бы и чиновника, жители могли безпенно (безнаказанно) выпроводить вон. Великокняжеские бояре и дети боярские, проезжая по области, не могут требовать от жителей кормов, подвод, проводников и сторожей; а гонцы должны для сего предъявлять свои грамоты. Если приедет великокняжеский пристав звать на суд какого белозерца, горожанина или сельчанина, то для этого вызова в Москву назначается только один срок в году, на великое заговение. На обиды от наместников или волостелей жители могут жаловаться великому князю.

Довольно подробно переданное нами содержание Двинской и Белозерской грамот дает наглядное понятие о формах суда и управления в древнерусских княжеских областях. По тому же образцу выдавались князьями и другие уставные грамоты. Эти обычные формы выработаны, конечно, всей предыдущей историей дружиннокняжеской Руси. При отправлении суда в областях представителями княжеской власти являются наместники или волостели с тиунами и разными низшими чиновниками, а представителями местного земства сотские и судные мужи или выборные «добрые люди».

Теперь посмотрим на законодательные памятники и судоустройство севернорусских вечевых общин Новгорода и Пскова.

В этих общинах законодательная власть принадлежала народному вечу, которое в то же время было и высшей судебной инстанцией. Нередкие казни бояр в Новгороде, свержение их с Волховского моста, разграбление их дворов и сел, в сущности, являются актом верховного суда на основаниях Русской Правды; только место князя в этих случаях заступало народное вече. Однако в законодательных актах, относящихся к судопроизводству, мы видим совместные постановления вечевой и великокняжеской власти. Дошедшая до нас Новгородская судная грамота 1471 года, как сказано в ее начале, поставлена всем Великим Новгородом на вече на Ярославле дворе, «доложа господы великих князей всея Руси Ивана Васильевича и сына его Ивана Ивановича, по благословлению нареченного на архиепископство священноинока Феофила». Эта грамота, следовательно, относится уже ко времени зависимости Новгорода от Москвы и является почти накануне его присоединения к Москве. Тем не менее она есть верное отражение более или менее старых судебных обычаев и порядков.

Суд в Новгороде, как показывает и названная грамота, распадался на три отдела: святительский, посадничий и суд тысяцкого, первый, то есть святительский, суд (по примеру остальной Руси) должен производиться на основании греческого Номоканона или Кормчей книги и должен быть для всех равен, «как для бояр, так и для житьих и младших (черных) людей». Из грамоты видно, что новгородский владыка производил суд не лично, а чрез своего наместника и ключника, в пользу которых шла часть судебных пошлин. К суду епископскому, конечно, относились все дела и лица, подчиненные церковной власти. Суду тысяцкого, по некоторым данным, подлежали преимущественно дела торговые и иски о холопстве. Суд посадничий, по-видимому, главным образом обнимал дела уголовные и поземельные иски, в особенности связанные с насилием и тому подобными преступлениями. А так как уголовные дела везде на Руси подлежали непосредственному ведению суда княжеского и пени с этих дел шли преимущественно в казну княжескую, то, вероятно, отсюда и произошло непременное условие, что посадник новгородский не мог судить без великокняжеского наместника. Впрочем, сам наместник, кажется, редко присутствовал на этом суде, а участвовал в нем через своих тиунов.

Важную принадлежность новгородского судоустройства составлял так называемый доклад, или вторая ступень судебного разбирательства (после начатия дела низшей ступенью суда), происходившая с участием сословных представителей. Этот доклад производился в одной из комнат владычных палат; для него назначались от каждого конца по боярину и по житьему, и еще два пристава, по одному для каждой тяжущейся стороны; всего докладчиков было 12 человек, которые так же, как и сами судьи, присягали на судной грамоте в том, что они будут наблюдать правду и не брать посулов. Следовательно, это род присяжных или то, что в других русских областях называлось «судные мужи». Но их обязанностью было не одно только присутствие на суде, а и близкое участие в разбирательстве дела, которое они подготовляли для судей, и последние уже на основании их доклада постановляли решение. Докладчики должны были заседать три раза в неделю, в понедельник, среду и пятницу, и кто из них не являлся в заседание, платил довольно высокую пеню, боярин по два рубля, а житий по рублю. Неизвестно, на какой срок они назначались; судная грамота требует только, чтобы при каких судьях и докладчиках дело начато, при тех же оно и кончалось, в противном случае с них