Великий Дунай на исторической карте Европы - Ник Торп Страница 10

одинокие матросы и смотрят вниз с палуб на переполненный пассажирами речной паром как на мир, где родственники и друзья все еще путешествуют вместе. Если бы с автором были дети, они бы помахали этим матросам руками. Автор же через бинокль осмотрел их палубы, пытаясь разглядеть человека у штурвала, стоявшего лицом в сторону заката.

У реки расположилось несколько деревень, раскинувшихся вдоль берегов с обеих сторон, и получалось так, будто река служила в них магистральной дорогой. Рядом с домами, крытыми тростником или жестью, высились аккуратные скирды срезанного камыша. Весельные лодки с черными просмоленными бортами были пришвартованы у деревянных сходней или перевернуты вверх дном на берегу, как морские ракушки у тропы. Избы собраны из бревен, их оконные рамы покрыты краской синего, белого или зеленого цвета. С берега кричат петухи. Важно проходят гуси в белом оперении, как врачи во время больничного обхода. Рыбаки, всегда работающие парой, расставляют сети из своих черных лодок. Один мужчина гребет веслами, а второй терпеливо перебирает пальцами уходящие поплавки сети.

В мире этой реки все жители ходят с покрытой головой. Мужчины носят казацкие шапки, плоские или бейсбольные кепи; женщины постарше предпочитают шали или вязаные шерстяные шапки. Даже птицы тоже носят уборы в виде торчащих перьев на голове. Река здесь широкая, глубиной от десяти до четырнадцати метров, так что места здесь хватает для всех держащихся на плаву средств. На дневном ветру развеваются желтые с красным флаги Румынии, синие с желтым Украины и голландский триколор.

Наш паром прибыл в Сулину точно вовремя к половине шестого вечера. На причале уже ждала толпа народа и лошадей с телегами. Вниз с грохотом спустили сходни, а на стойки намотали кольцами толстые канаты. Раздался смех обнимающихся родственников, пожилые пары чмокнули друг друга в щеки, а потом потянулись за своими сумками. Подавляющее большинство населения этого городка никого конкретно не встречало, а прогуливалось вдоль берега, глядя на вновь прибывших пассажиров. В жизни этих людей, отрезанных от остального мира водой и зарослями тростника, прибытие парома из Тулчи уже казалось большим событием.

Селимся в гостинице «Жан Бар», расположенной на берегу чуть дальше от паромного причала. Здесь царит атмосфера Дикого Запада – тяжелые деревянные панели в столовой, зимние герани на подоконнике спальни с высоким потолком и запахом черного перца. Снаружи эта гостиница раскрашена красными и белыми полосами, как малиновое мороженое. Мы торопились достичь Черного моря до наступления темноты.

У грунтовой дороги, идущей на восток к морю через Сулину, раскинулось городское кладбище. У самых ворот повстречалась молодая парочка, как раз покидавшая это печальное место. Глаза их совсем не были красными от слез, зато губы хранили свежесть недавних поцелуев. Здесь находится часовенка с деревянной башенкой и железным флюгером, а сразу за нею расположена британская часть кладбища. Надгробные плиты с английскими именами рядом с Дунаем выглядят особенно заброшенными, это же не Тайн и не Темза, не Мерси и не Медуэй.

«Посвящается памяти Томаса Резерфорда из Гудон-Панса, Англия, главного инженера парохода „Кеплер“ фирмы „Норд Шильдс“, покинувшего этот мир на 26-й день июля 1875 года в Сулине в возрасте 36 лет». Дальше следует цитата из псалма № 39: «Ты, Господи, Боже мой, чудес Твоих, и в замыслах Твоих никто не сравнится с Тобой!» Джеймс Мейсон из Сандерленда умер в Сулине 3 октября 1852 года в возрасте 20 лет. Уильям Симпсон умер в Сулине 28 июля 1870 года в возрасте 46 лет. Его надгробный камень установили за счет Европейской комиссии по Дунаю, «на которую служил мистер Симпсон 13 лет в качестве прораба». Интересно, принимал ли участие в похоронах Чарлз Хартли, обнажил ли он свою склоненную голову перед палящим августовским солнцем, когда Билла Симпсона опускали в могилу? На следующем камне выбито четыре имени моряков с корабля флота его величества «Рекрут»; все они утонули в Дунае между 1859 и 1861 годами. Каким же беспечным был экипаж этого корабля, чтобы потерять четырех моряков всего лишь за два года?! «И к тому же помянем Питера Грегора, кочегара, погибшего из-за неблагоприятного климата».

Останки судов, помеченные на штурманских картах на обеих сторонах устья Дуная, служат подтверждением того, что эта река совсем не всегда бывала мирной.

Наконец, на вершине камня с красиво высеченной оливковой ветвью читаем надпись: «С любовью в память об Изабелле Джейн Робинсон, старшей и дорогой дочери Е.А. и Е.Д.С. Робинсон из Саут-Шилдс, 28 лет от роду, утонувшей у берега Сулины 27 сентября 1896 года после погружения на дно в результате столкновения парохода „Килмур“».

Около входа на кладбище внимание привлекает самая свежая могила из всех остальных захоронений. Низкий могильный холмик из песчаника и букет цветов. На простом деревянном кресте надпись: Ион Валентин, родился в 2011 году, умер – в 2011 году.

Сулина считается городом, основанным пиратами, прославленным консулами, который выживает на нелегкой диете из рыбы и иностранных туристов. Первое упоминание о нем находим в длинном письме византийского императора Константина VII Багрянородного (Порфирородного) своему четырнадцатилетнему сыну в 950 году[11], в котором он вел речь о племенах, с которыми тому придется иметь дело после наследования престола. «Русские приходят по Днепру на Черное море каждый год на своих долбленых ладьях, – написал Константин, – проходят через устье Дуная к реке Селинас (Сулина), и их постоянно беспокоят печенеги, которые захватывают все суда, отбивающиеся от общего строя, на всем пути до побережья Константинополя»4.

Дальние ворота этого кладбища уже заперли на ночь, поэтому пришлось перелезть через забор и продолжать путь к морю, которого уже не было видно, зато слышно гораздо разборчивее из-за отражения его шума от новых домов, торчащих на песке, как крабы за кладбищем. Где-то рядом с зарослях свистящих камышей зовут птицы, вторжение человека помешало их подготовке ко сну. Тут песок под ногами неожиданно становится мягким, потом слышится тягостный хруст ракушек, и показываются белые линии волн на темном покрове моря. В этот момент Черное море выглядит на самом деле черным. В конце длинного мола просматривается белый пульсирующий луч маяка. Путь продолжается, долгий и одинокий путь вдоль берега.

На следующее утро над морем встает солнце. Выходим на железный балкон гостиницы «Жан Бар» и подставляем лицо первым солнечным лучам. То же самое проделывают чайки, сидящие по одной на каждом столбе освещения, а верхушки ивовых деревьев на берегу покрываются золотым отливом. Народ суетливо торопился на паром до Тулчи, отходящий в полседьмого утра; мальчишки толкали свои велосипеды, а женщины держали в руках по три-четыре хозяйственные сумки.

За утренним кофе в обшитом дубовыми панелями буфете владелец этой гостиницы Аурель Баенару