Прогноз. Как, наблюдая за погодой, научиться предсказывать экономические кризисы - Марк Бьюкенен Страница 3

образом, чтобы осуществлять сделки осторожно, небольшими пакетами, растянув процесс продажи на всю торговую сессию. Примерно в течение первых десяти минут после запуска программы все шло нормально. Но в 14:41 произошло что-то, повлекшее взрывную цепь дальнейших событий. «Скальперы» – трейдеры, чьи компьютеры проводят тысячи сделок в секунду, – скупили бо́льшую часть проданных Waddell and Reed контрактов. Многие из этих трейдеров выступали в качестве «маркет-мейкеров»: их компьютерные торговые системы были настроены покупать и продавать биржевые инструменты в любой момент, зарабатывая прибыль на малейших колебаниях котировок. Однако, судя по данным о сделках, совершенных в течение того дня, эти компьютерные программы, похоже, приобрели слишком много фьючерсных контрактов, превысив запланированные трейдерами лимиты. Поэтому в 14:41 одна из таких программ, следуя заложенному в ней алгоритму, начала агрессивные продажи, в результате чего цена фьючерсов начала отвесное падение.

Это привело к возникновению положительной ответной реакции, выразившейся в полностью автоматическом реагировании на происходящее компьютерных торговых систем других трейдеров. Начавшееся массовое закрытие торговых позиций обвалило котировки мини-фьючерсов более чем на 3 % всего за четыре минуты. Но это был только первый акт разворачивающейся драмы.

Паника, возникшая на рынке фьючерсов, сработала как детонатор, запустивший второй акт – обвал на рынке акций. Участники рынка акций быстро заметили внезапное падение котировок на рынке фьючерсов и в погоне за быстрой прибылью ринулись покупать разом подешевевшие фьючерсы, одновременно продавая эквивалентное количество базовых акций[2]. По сути, в этот момент фьючерсы на индекс S&P 500 за пять месяцев до их исполнения можно было купить, заплатив лишь часть реальной стоимости базового индекса. Поэтому, не тратя времени на размышления о том, будет ли фондовый индекс в оставшиеся пять месяцев расти или падать, инвесторы начали избавляться от имеющихся в их портфелях акций и приобретать дешевые фьючерсы. Через несколько минут объем торгов увеличился настолько, что сработала автоматическая защита в компьютерной системе Нью-Йоркской фондовой биржи и других торговых площадок. Торги были приостановлены. Цены акций ушли в свободное падение, поскольку продавцы не могли найти ни одного покупателя на свои бумаги. Такие «голубые фишки», как акции компании Procter & Gamble, всего за три с половиной минуты потеряли треть своей стоимости. Цена акций Accenture прошла весь путь и опустилась до величины менее цента за акцию. В целом биржевой индекс Dow Jones Industrial Average потерял 9,2 % своей стоимости в течение нескольких минут – самое серьезное падение за такой короткий промежуток времени в истории.

Затем рынки почти так же быстро восстановились, и закрытие торгов по большинству акций и по индексу Dow происходило почти на тех же уровнях, которые наблюдались в начале дня. Все, что произошло в этот день, можно было сравнить с попаданием реактивного лайнера в глубокую воздушную яму, когда вследствие разрушительной турбулентности он теряет около километра высоты, а затем вновь набирает ее и ложится на прежний курс.

Что же случилось? В последующие дни и недели после этого «молниеносного падения» широкое распространение получила версия компьютерной ошибки или возможного случайного нажатия кем-то из трейдеров не на ту клавишу, в результате чего была совершена ошибочная сделка. В статье, опубликованной на сайте CNBC, рассказывалось, что, по слухам, кто-то вместо клавиши «m», обозначающей миллионы, случайно нажал клавишу «b», отправив таким образом на продажу миллиарды акций Procter & Gamble (хотя, как заметил один из блогеров, трейдер должен был иметь очень толстый палец причудливой формы, чтобы вместо клавиши «m» нажать клавишу «b», не касаясь при этом расположенной между ними клавиши «n»). Высказывалось и опасение, что все произошедшее стало результатом продуманной игры некоего финансового супергения, который манипулировал рынком и вызвал искусственный крах систем автоматической торговли ради извлечения собственной финансовой выгоды.

В ходе расследования, проводившегося Комиссией по ценным бумагам и биржам в течение следующих пяти месяцев, не было найдено никаких доказательств, подтверждающих правильность какой-либо из представленных версий. В результате детального изучения огромного массива данных, касающихся всех сделок, проведенных в тот день на различных рынках, удалось установить следующее: отправной точкой рыночного безумия, скорее всего, послужила сделка с фьючерсами, совершенная компанией Waddell and Reed. Окончательная версия доклада[3] под названием «Выводы о событиях на рынках 6 мая 2010 года», подготовленная совместно Комиссией по ценным бумагам и биржам и Комиссией по торговле товарными фьючерсами, содержала описание очень сложного набора событий, которые тем не менее легко вписываются в концепцию положительной обратной связи. События развивались в два или, возможно, в три основных этапа и, как это всегда происходит при наличии положительной обратной связи, привели к значительно более масштабным последствиям, чем можно было бы ожидать.

Но, пожалуй, самое интересное в этом докладе – тот факт, что в нем ни разу не упоминаются слова «обратная связь» или «нестабильность», в нем нет никаких аналогий с процессом образования торнадо в атмосфере, да и вообще нет намеков на самовоспроизводящиеся процессы любого рода. Как ресторанный критик, описывающий роскошное блюдо, не упоминая его вкус, консистенцию или цвет, Комиссия по ценным бумагам и биржам в своем докладе пыталась описать воздействие положительной обратной связи на рынки без упоминания о самой концепции. Это указывает на слабость превалирующих в наши дни подходов к пониманию рынков и других экономических систем.

В докладе Комиссии по ценным бумагам и биржам не используется уместное и естественное в данной ситуации понятие положительной обратной связи по двум причинам. Во-первых, это противоречило бы одной из главных целей доклада: успокоить пострадавших инвесторов, объяснив им, что данное событие – необычный и исключительный уродливый эпизод, который вряд ли когда-нибудь повторится. (Вместе с тем можно привести примеры молниеносных падений, которые происходили и после публикации данного доклада, хотя они и не были столь масштабными; 23 марта 2012 года цена акций компьютерного гиганта корпорации Apple снизилась на 9 % в течение пяти минут, а затем практически восстановилась к закрытию торгов того же дня.) Инвесторы хотели бы услышать, что данное событие явилось следствием действий некоего злоумышленника, который заработал на этом миллионы, но в конечном итоге был выявлен и арестован. Или, по крайней мере, они хотели бы узнать, что причиной произошедшего являлась крупная сделка и стечение случайных обстоятельств, повторение которых в будущем маловероятно. Такие объяснения разом снимают все проблемы. Если же для объяснения рыночных событий вы будете проводить аналогии с природными явлениями, говорить о влиянии обратной связи и нестабильности, вы вряд ли сможете успокоить и обнадежить инвесторов. Даже в том случае, если ваша версия будет гораздо ближе к истине.

Представители финансовой прессы по большей части придерживались