Развод в 45. Богатые тоже платят - Рина Беж Страница 9

И этот реальный человек — для меня чужой.

— Да, я хочу, чтобы ты уехал, — произношу, глядя ему в глаза. — Мне надо подумать.

Анатолий согласно кивает. Поднимается на ноги.

— Вика, ты же умная женщина. Не руби с плеча. Подумай хорошенько. Всё взвесь. Мы вполне можем остаться вместе. Семьей. И я согласен не требовать от тебя верности, раз уж сам допустил гульки на стороне.

Гульки на стороне… у мужика на шестом десятке.

После этих слов хочется просто заткнуть уши.

Глава 10

ВИКТОРИЯ

Анатолий уходит.

Глядя в пол, слушаю его шаги и вздрагиваю, когда раздается негромкий хлопок двери.

Ушел...

Куда? К ней?

На губах, словно приклеенная, застывает улыбка, а внутри ступор.

Раньше бы не усидела на месте, сорвалась со всех ног. Если не вдогонку, то хотя бы к окну, чтобы посмотреть, действительно уедет или будет стоять и ждать, что передумаю и захочу его вернуть.

Да, по молодости мы нередко ругались. Кровь кипела, эмоции бурлили. Но и остывали быстро, мирились сладко. Правда, и причины для выяснения отношений были иные, почти наивные и никоем образом не связанные с предательством.

Теперь все иначе.

Сижу и даже мысли не проскальзывает, чтобы подняться и пойти посмотреть ему вслед. Состояние — не то отупение, не то омертвление. И только боль, что кипит и разъедает всё внутри, как кислота, доказывает — жива. Еще жива.

Сорокапятилетняя уже не являющаяся ценной для собственного мужа бабенка…

С задницей, что теперь не такая упругая…

И сиськами, не стоящими, а висящими после двух родов…

Ах да, еще разрешением испробовать чужой член.

В глазах неимоверно печет, но слез нет. Прикрываю их и, спрятав лицо в ладонях, с усилием его растираю.

Жалко себя.

Тупо, по-бабьи жалко.

Я привыкла быть сильной. Выглядеть в глазах своих, да и чужих тоже, стойкой и выносливой железной леди. Врач, хирург. Все дела.

Сейчас я — размазня. Для себя, так точно.

Дважды униженная мужем, даже ели он сам этого не понял.

Первым предательством стала его измена. Вторым — предложение уподобиться его блядской натуре и тоже гульнуть.

Вот тебе и вместе на всю жизнь.

От собственной наивности тошно.

Я же искренне верила, что любовь — это не только про грудь и жопу, не про двадцать девять лет, не про то, кто заглатывает глубже, когда сосет...

Я в клятвы, которые мы давали друг другу в день свадьбы, верила. В слова «Любить друг друга, ценить друг друга, уважать и никогда не предавать».

Выходит, для Бардина все обещания — просто пустой звук.

Пшик.

Сегодня дал, завтра взял… потому что срок годности вышел.

Боже-боже, о чем после такого можно говорить?

Какую семью сохранять?

Ту, которой, оказывается, давно нет?

А оно мне надо? Играть в одни ворота?

Точнее, продолжать играть в одни ворота.

Ведь оглядываясь назад, стоит признать, что я сама во многом виновата. Потому что изначально поставила мужа на первое место.

Посчитала главнее себя. Важнее себя. И своими словами, поступками, всесторонней поддержкой везде и во всем сама взрастила в нем это чувство.

А он по иронии судьбы взял и уверовал в то, что он действительно крутой перец. Царь и Бог, пуп земли и номер один.

А мы с детьми где-то там, дрыгаемся сзади, как говорят, на подтанцовке.

Не знаю, сколько времени проходит в странных мыслях на грани истерики. Я словно в кому впадаю — вспоминаю прошлое, нашу молодость, активность, улыбки, смех, стремление быть всегда вместе, рождение первой дочери, упорную работу, начало бизнес-карьеры Толи, мое продвижение по карьерной лестнице, покупку собственного жилья, рождение второй дочери, строительство этого дома…

Сколько здесь всего было... И радостей, и горестей. Общих. Наших. На двоих.

А теперь все в прошлом.

Нас двоих больше нет.

Есть одна я и он, не один, а с любимкой.

Поднявшись на слегка онемевшие ноги, иду в кухню. Включаю греться чайник, завариваю себе чай.

А то, что сказал мне муж, так и не отпускает.

Молодец, ничего не скажешь. Фактически вылил на меня ведро помоев и оставил в нем барахтаться. Еще и о любви наплел.

Грустно улыбаюсь.

Какая любовь?

Грязь — да. С избытком.

Уважение, честность, преданность — всё мимо.

Господи, как бы отключить голову?

Так сильно хочется… а как сделать — не понимаю. Еще и звенящая пустота большого дома напрягает.

Непривычно.

Неестественно.

Да уж, сегодня вряд ли усну. Даже с моей прокачанной нервной системой это выполнить не под силу.

Беру плед, чашку чая и иду на веранду. Холодно, но разворачиваться не спешу. Закутываюсь в мягкую ткань, опускаюсь в кресло-качалку и мелкими глотками неспешно отхлебываю чай.

Становится теплее.

А вот мыслей в голове лишь прибавляется. И я всё думаю, думаю, думаю.

И о том. И об этом. В основном о плохом. Хорошего пока в упор не замечаю.

До меня пока плохо доходит, что жизнь уже изменилась, и как прежде никогда не будет. Что больше нет Виктории и Анатолия Бардиных. Что мои испытания только начинаются.

Глава 11

ВИКТОРИЯ

Депрессия.

У меня есть все шансы скатиться в нее. Повесить «камень на душу», опустить руки, изолироваться ото всех и начать винить в произошедшем себя — в первую очередь.

А что?

«В измене виноваты оба», — с пеной у рта любят доказывать не только изменники, но и возомнившие себя знатоками истины некоторые психологи.

И ведь есть те, кто ведется. Кто примеряет на себя вину, как корону, и полной ложкой выгребает дерьмовые последствия. Ест их, давится, но все равно глотает. Ломает себя, подстраивается, прогибается.

Я сама не далее, как несколько часов назад пришла к такому же выводу. Что сама виновата в предательстве меня же, потому что, глупая, возвысила мужа.

Только я была не глупая, а любящая. Та, кто стремилась отдавать, веря, что взамен получит не меньше. Любовь, ласку, поддержку. И только.

А по поводу виноватых в измене — да, их двое. Согласна. Только не предатель и преданная, а изменник и та, с кем он изменяет.

Не собираюсь облачать в белое пальто этих юных неземных нимф, которые якобы не знали, что мужик на пятом десятке, ухоженный и обеспеченный, оказывается внезапно женат.

Как так?! Да не может быть!

Враки!

Все они всё знают. До мелочей.

И планируют свои действия наперед. С холодным расчетом и цинизмом.

Любимая фраза таких вот пиздюлин: