Красный зайчик - Девин Риверс Страница 8

Я промолчала. Он был пугающе точен.

— Ну, как я справился? — саркастично спросил он. Он посмотрел на мое лицо и увидел на нем правду. — Я так и думал.

— В смысле, не все правда, но да — ты довольно близок.

— В какой части я ошибся?

— В том, что Тайлер плох в постели. — Даже произнося это, я знала, что лгу.

— Опять за свое? Ты, должно быть, никогда не испытывала сногсшибательного секса.

— Нет, испытывала, — оскорбленно выпалила я. — Тайлер — прекрасный любовник.

— Вот видишь — опять же, «прекрасный любовник» меня просто не впечатляет. Это не кричит о боге секса.

— О, а ты у нас такой эксперт?

— Женщины часто используют мое имя как синоним слова «бог», так что да, — сухо ответил он.

— Рада видеть, что это не вскружило тебе голову, — пробормотала я.

Я замолчала, теперь уже раздраженная. Я подумала о сексе с Тайлером и поморщилась, потому что, если задуматься всерьез, все было просто нормально. С ним я кончала множество раз, но это никогда не был секс из разряда «сорви-с-меня-одежду-потому-что-я-не-могу-насытиться-тобой».

— Что еще было неверно? — О, посмотрите, кто теперь заинтересовался.

— Я не работаю в продажах и не юрист, — ответила я.

— А, значит, болтливость — это недостаток характера, понял.

— Ты просто сокровище, знаешь об этом?

— Эй, ты сама хотела поговорить, — сказал он, пожав плечами.

— Да, потому что мне скучно, — вздохнула я. — В смысле, здесь красиво, но так-а-ак однообразно.

— Это потому, что ты на самом деле не смотришь, — сказал он.

— Что ты имеешь в виду? Это просто лес.

Он разочарованно покачал головой, и я услышала, как он вздохнул.

— Здесь происходит гораздо больше, тебе просто нужно быть внимательнее.

— Внимательнее к чему?

Он усмехнулся. — Я так понимаю, ты не заметила оленя, пасущегося в паре километров позади? Или медведя на дереве, мимо которого мы прошли несколько минут назад? А сегодня утром свет пробивался сквозь деревья так, будто сам Бог хотел осветить свои творения. Если ты, конечно, веришь в такие вещи. — Он пожал плечами. — Каждый шаг здесь — это новое приключение.

Я лишилась дара речи. Он оглянулся на меня, когда я промолчала, с таким видом, будто я не могла этого понять. И, возможно, не могла. Казалось, у него была гораздо более глубокая связь с природой, чем я могла когда-либо надеяться обрести.

— Ладно, но почему ты не сказал мне о медведе? — наконец произнесла я, и когда он лишь пожал плечами, я продолжила: — Наверное, поэтому ты эксперт по выживанию в дикой природе, — сказала я. — Ты раньше водил экскурсии или что-то в этом роде?

— Или что-то в этом роде, — пробормотал он, уставившись на меня взглядом, который ясно давал понять, что он не хочет продолжать этот разговор.

— А, эти... — я вытянула руки вперед, словно на них были наручники. —...помешали, полагаю. — Он нахмурился и отвернулся.

— Все в порядке, думаю, у меня теперь тоже есть довольно хорошее представление о том, кто ты, — самодовольно продолжила я.

— Да неужели? — тихо спросил он.

— Ага, — сказала я, акцентируя внимание на слове. Однако после того, что он сказал, я посмотрела на лес под другим углом и, действительно, увидела все детали за деревьями. Я заметила, как грибы росли причудливыми узорами на стволах, и полянки красивых полевых цветов, усыпавшие те места, где солнце пробивалось сквозь кроны. Я увидела, как птицы прыгают совсем рядом, гоняясь друг за другом и издавая красивые трели, и не прошло и получаса, как я остановилась и ахнула.

— Что? — Он остановился, чтобы посмотреть на меня.

— Смотри, — прошептала я.

В небольшой свободном пространстве между деревьями паслись три оленя. У одного были огромные рога. Животное подняло голову и посмотрело на нас, напрягшись всем телом в попытке определить, представляем ли мы угрозу. Я услышала, как Грэм тихо рассмеялся.

— Видишь? — сказал он и пошел дальше.

— Ладно, — неохотно пробормотала я, снова пристраиваясь за ним. — Я поняла, о чем ты.

Позже вечером мы остановились на ночлег, и как только костер разгорелся, мы разделили ужин из батончиков и воды. Он прислонился к камню и посмотрел на меня сквозь пламя.

— Значит, думаешь, что раскусила меня?

— Я думала, ты не хочешь говорить о себе. — Я плотнее закуталась в спасательное одеяло.

— И не хочу.

— Тогда почему тебя волнует, что я думаю?

— Не волнует.

— Очаровательно, — саркастично бросила я. Мы долго смотрели друг на друга.

— Я расскажу тебе, только если потом ты скажешь, что правда, а что нет. Тебе не обязательно вдаваться в подробности, просто скажи, угадала я или нет.

Он изучал меня, и, судя по его нахмуренному лицу, я боялась, что он откажется. Но наконец он медленно кивнул. Воодушевленная тем, что лед наконец-то тронулся, я сделала глубокий вдох и начала.

— Ты бывший военный, вероятно, армеец или морпех, но точно из спецназа — ты умеешь обращаться с оружием, но ты слишком... — я махнула на него рукой и склонила голову. —...похож на преступника, чтобы быть копом или типа того. Тебе нравится природа, потому что она не огрызается и не задает глупых вопросов. Она просто есть, и тебе нравится простая, но суровая жизнь здесь. Это выживание. Все логично. У тебя были проблемы с законом — да, это очевидно, знаю, — но в твоих глазах есть взгляд человека, который прошел через какую-то темную сторону человеческой порочности — либо тюрьма, либо, может быть, что-то еще, — держу пари, что наручники для тебя не в новинку. Я не думаю, что ты насильник, потому что сильно сомневаюсь в этом, да и по твоим собственным словам, у тебя нет проблем с тем, чтобы затащить женщину в постель, — я склонила голову набок.

Его лицо было тщательно скрытой, непроницаемой маской, но опасные тени в его глазах говорили о том, что я ступаю по тонкому льду. — А еще я думаю, что ты пережил какую-то потерю...

— Достаточно, — тихо сказал он.

Я посмотрела на него, оценивая его настрой. Я задела за живое, возможно, даже не один раз.

— Я еще не закончила, — тихо произнесла я.

— Нет, закончила.

— Разве тебе не интересно узнать, за что, по-моему, на тебя надели эти наручники?

— Нет, — отрезал он.

Он встал у костра и, хмурясь, отвернулся и ушел в темный лес. Он быстро исчез в тенях, и чувство победы, которое я испытывала, испарилось. По крайней мере, я знала, что большинство моих