Сердце и надежда - Александра Бэнкс Страница 76

Слёзы подступают к глазам.

— Я бы не хотела быть нигде больше.

Сильные руки обвивают мою талию, и знакомый аромат Рида заполняет всё вокруг, вытесняя даже итальянские запахи, витавшие на кухне весь последний час. Он утыкается лицом в мой затылок.

— Только не начинай, детка. День только начался. Долгий обед, неспешный ужин и вино у камина. В кровать мы попадём не раньше полуночи.

Я откидываю голову ему на плечо и закрываю глаза. Луиза смеётся, выключая плиту. Я кладу руки поверх его, и он поворачивает меня лицом к себе, прижимая к столешнице рядом с плитой. Он целует меня — с голодом, с озорством. Я запускаю пальцы в его волосы и забываю, что мы вообще-то стоим посреди кухни его мамы.

— Так, вы двое, хватит, — звучит знакомый смех.

Мы отстраняемся и поворачиваемся к Хадсону, который заносит в дом поднос с мясом. За ним проходит Лоусон вместе с Гарри.

Я отступаю от Рида и обхожу стол, когда Лоусон тянется ко мне с объятиями.

— Привет, Руби.

— Лоусон, ты приехал. С Рождеством!

— Мы здесь, — шепчет он с подмигиванием. Отпуская меня, он поворачивается к Риду, и те обнимаются по-мужски — одной рукой, как это у них заведено.

— Поможешь, Руби? — зовёт Адди. Я подхожу к очагу, где она укладывает дрова. Елка рядом с нами почти упирается в потолок, а у её подножия лежит гора подарков. Ещё одна вещь, которой никогда не бывало у семьи Роббинс — подарки.

Рид и Хадсон болтают с Лоусоном, открывая пиво и усаживаясь на диван. Но моя улыбка исчезает, когда я понимаю, что не все Роулинсы сегодня здесь.

— Всё в порядке, Рубс? — тихо спрашивает Адди.

Я краем глаза смотрю на Рида.

— Да, просто... жаль, что Мака нет дома.

Я натягиваю на лицо улыбку. Я знаю, как сильно Рид любит брата и как переживает, когда тот в отъезде. Это разъедает его. Он старается не показывать, но я вижу — проскальзывает. Как бы я хотела избавить его от этого чувства.

Ветер снаружи усиливается, низкий свист проникает сквозь заснеженные окна, а снегопад становится плотнее.

— Обед, все за стол, — зовёт Лу, стоя у кухонной стойки.

Мужчины занимают свои места за столом, как делали это с самого детства, и мы с Адди садимся рядом с Хадсоном и Ридом. Лоусон — рядом с матерью, Гарри — во главе стола. Одно место остаётся пустым, рядом с Ридом. Маково.

Гарри протягивает руки по обе стороны от своей тарелки. Лу вкладывает ладонь в одну. Хадсон — в другую. Мы соединяем руки, пока не замыкаем круг.

Лёгкий кантри-голос в рождественской песне заполняет паузу, пока мы склоняем головы, и Гарри начинает:

— С этими дарами и со всей его милостью…

Дверь распахивается. Внутрь врывается вихрь снега и силуэт в камуфляже. Высокая фигура в тускло-зелёном и сером шаг вперёд.

— Вы что, без меня начали?

Мак.

Эмоции мгновенно подступают к горлу, и я смотрю на Рида. Его лицо в одну секунду превращается в олицетворение боли и счастья. Он вскакивает и бросается вперёд быстрее, чем успевает стукнуть следующее сердцебиение. Мак роняет свою вещмешок и сжимает брата в объятиях. Луиза поднимается, прикрывая рот рукой, глотая слёзы.

— Привет, мам. С Рождеством, — обнимает он её.

— Тебя отпустили пораньше, Маки? — спрашивает Лоусон, отодвигая ему стул.

— Нас отозвали с задания.

Луиза хлопочет вокруг него, а Рид возвращается ко мне и садится рядом, целуя меня в щёку. Его руки сжимаются в кулаки на бёдрах. Я проскальзываю своей рукой под его ладонь и переплетаю наши пальцы.

— Дыши, красавчик.

Он выдыхает коротко и хрипло.

Мы ужинаем, болтаем, смеёмся, вино и виски льются рекой. Мак развлекает всех байками про армейские розыгрыши. Рид слушает, затаив дыхание. И когда я ловлю взгляд Луизы, она светится. Поднимает бокал, и за столом воцаряется тишина.

— За всех моих прекрасных детей, — говорит она, с особым акцентом глядя на меня и Адди. Мужчины смеются.

— Добро пожаловать в семью, девочки, — Гарри улыбается, и Луиза смотрит на него с таким сиянием, что у меня в животе взлетают бабочки.

Лоусон хлопает по столу.

— Время подарков!

— О, да.

Рид вскакивает и тащит меня за собой. Я смеюсь, спотыкаясь за ним. Никогда раньше не видела, чтобы он так стремился усесться на ковёр. Он плюхается у камина, усаживая меня на колени. Спустя секунду он уже твёрдый подо мной. Я откидываюсь назад и шепчу ему в ухо:

— Не думаю, что мы дотянем до полуночи, малыш.

— Мне не нужна кровать, чтобы довести тебя до оргазма, красотка, — его губы касаются моего виска, и от его слов по телу прокатывается дрожь.

Когда все Роулинсы устраиваются у огня, а бокалы снова наполняются, Луиза опускается на колени у ёлки и начинает раздавать подарки. Гарри достаётся новые часы — тёмно-синий бархатный футляр напоминает что-то из коллекции TAG Heuer. Роскошно, Лу, хорошая работа. Наши совместные шопинги пошли тебе на пользу.

Она подмигивает мне.

Адди вручает Лоусону конверт, и он разворачивает билеты на игру «Янки». Четыре штуки. Один для каждого брата. Рид всё-таки поедет в Нью-Йорк.

Когда под ёлкой остаётся всего один подарок, Рид тянется вперёд, подбирает серебристую коробку и вручает её мне. Сверху — конверт, больше по размеру, чем сама коробка и красная лента. Я бросаю на него вопросительный взгляд и вытаскиваю открытку. В комнате становится тихо, только потрескивает камин.

Открываю открытку. Почерк Рида.

Привет, красавица,

Знаю, я, наверное, сижу прямо рядом с тобой. Но раз уж я хочу, чтобы это было всерьёз, решил всё записать.

Так не будет никакой фальши…

Я поднимаю глаза на Рида. Все взгляды устремлены на меня. Адди буквально подпрыгивает на коленях у Хадсона. У Хадсона ладонь прикрывает рот, он склонил голову, глаза впиваются в меня. Моё сердце ускоряется.

Фальшь…

Вся эта история с «мужем понарошку».

— Рид… — выдыхаю я.

— Читай дальше, детка, — сипит он.

Гарри и Луиза смотрят на меня с сияющими лицами. Я опускаю глаза на строчки, написанные его рукой.

Я буквально не могу дышать без тебя. Я хочу заботиться о тебе, Руби. Нет, чёрт, не так. Я люблю заботиться о тебе. Я хочу тебя так же сильно, как нуждаюсь в тебе. Я обожаю тебя. Чёрт возьми, женщина, я так безумно тебя люблю.

Ты выйдешь за меня?

Просто открой коробочку, детка.

Рид xxx

Открытка выпадает из моих пальцев. Я сдёргиваю красную ленту с серебристой упаковки, но замираю, и, слезая с