Танец против цепей - Алиша Михайлова Страница 73

Ольга и Антон проследовали в глубь зала и опустились на скамью в последнем ряду. Дерево было жёстким, пронизывающе холодным, даже плотная ткань костюма не спасала от ледяного прикосновения.

Впереди, за столом защиты, восседал адвокат Андрея, мужчина лет сорока пяти в безупречно отглаженном тёмно‑сером костюме. С едва заметной хмурой складкой на лбу он погружённо изучал разложенные документы, время от времени делая лаконичные пометки в блокноте.Чуть поодаль, за скромным боковым столиком, между двумя конвойными, сидел Андрей. Несмотря на наручники, он держался прямо , плечи развёрнуты, спина ровная. Взгляд его был устремлён в пустоту перед собой, на стену за судейским столом.Ольга не отрывала от него глаз. Она ловила каждое едва заметное движение: ритмичное, почти неуловимое вздымание грудной клетки при дыхании; мгновенное сжатие и разжатие кулаков, скрытых за спиной от чужих взглядов. В душе она безмолвно молилась: пусть он почувствует её взгляд, её незримую поддержку.

Ровно в десять утра небольшая дверь за возвышением судьи открылась с тихим скрипом. В зал вошла судья. Женщина лет пятидесяти, с седеющими волосами, собранными в безупречно тугой, гладкий пучок у затылка. Чёрная мантия падала с её плеч строгими складками. Лицо, бесстрастное, усталое, с сеточкой мелких морщин вокруг глаз и тонкими, плотно сжатыми губами. Она прошла к своему креслу, не глядя ни на кого, и села, поправив мантию.

— Встать, суд идёт, — монотонно, без единой интонации, произнёс секретарь, молодой парень в очках, не поднимая головы от бумаг.

Зал мгновенно ожил: все поднялись как по команде, стулья и скамьи отозвались хором скрипов. Ольга почувствовала, как дрожь пробежала по ногам, но заставила себя выпрямиться. Судья коротким, почти небрежным жестом разрешила всем сесть. Вновь зазвучали приглушённые шумы: шуршание бумаг, сдержанный кашель, скрип дерева.

— Слушается ходатайство защиты об изменении меры пресечения по уголовному делу в отношении Ковалёва Андрея Сергеевича, — начала судья ровным, механическим голосом, зачитывая формулировки с лежащего перед ней листа. Голос был безжизненным, как диктофонная запись. — Обвиняется по статье 213 часть 2 УК РФ — хулиганство, совершённое группой лиц… — она сделала микроскопическую паузу, пробежав глазами дальше, — …и по статье 238 часть 1 УК РФ — оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей. Ходатайство поступило от защитника. Слово предоставляется адвокату.

Адвокат Андрея поднялся, машинально поправил манжет рубашки. Внешне он сохранял спокойствие, но Ольга уловила, как он незаметно сжал и разжал пальцы левой руки, прежде чем заговорить.

— Ваша честь, — начал он. Голос его был спокойным, ровным, хорошо поставленным, звучал в тишине зала чётко и весомо. — Защита просит изменить меру пресечения моему подзащитному, Ковалёву Андрею Сергеевичу, с заключения под стражу на подписку о невыезде и надлежащем поведении. Мы считаем, что текущая мера пресечения является чрезмерно строгой, несоразмерной инкриминируемым деяниям и не соответствующей конкретным обстоятельствам дела, а также личности моего подзащитного.

Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть в сознании присутствующих, и открыл первую папку.— Обратимся к первому эпизоду, обвинению в хулиганстве, то есть в драке. Защита располагает неопровержимыми доказательствами того, что конфликт был спровоцирован не моим подзащитным. Представляю суду видеозапись с камеры наружного наблюдения, установленной на фасаде соседнего здания. Запись получена официально, в установленном порядке.

Он передал небольшую флешку секретарю. Тот вставил её в ноутбук. На экране монитора, размещённого сбоку от стола судьи, замелькали чёрно-белые кадры. Изображение было зернистым, но достаточно чётким: ночная улица, арка дома, два силуэта.

Ольга замерла, вцепившись в край скамьи так, что ногти впились в дерево. Всё внутри, сердце, лёгкие, желудок, сжалось в тугой, болезненный комок. Это была та самая ночь. Тот самый переулок.

На экране появились три фигуры.

Сначала — крупный мужчина. Он стремительно вышел из тени дома, двигался быстро, агрессивно. Без слов, без предупреждения схватил женщину за руки, грубо потянул к открытой двери машины. Она вырывалась, её отбрасывало к стене.

Затем — резкий рёв мотора, не зафиксированный беззвучной записью. В кадр ворвался второй мужчина, на мотоцикле. Он спрыгнул на ходу, бросил железного коня на асфальт и рванулся вперёд, оттащил нападавшего, встал между ними. И только потом началась та самая схватка: короткие, жёсткие удары.

Последовательность была железной. Сначала — нападение на женщину. Потом — защита.Судья смотрела на экран, её лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Она лишь слегка наклонила голову.— На записи недвусмысленно видно, что конфликт был спровоцирован заявителем, гражданином Михайловым, который первым применил физическую силу, — голос адвоката звучал твёрдо, каждое слово падало, как удар молота. — Мой подзащитный действовал в состоянии необходимой обороны, защищая третье лицо от явной и реальной угрозы.

Видео закончилось. Экран посинел. В зале на секунду воцарилась абсолютная тишина, которую тут же нарушил адвокат, поднимая со стола следующий документ.

— Кроме того, — продолжил он, и в его тоне появились нотки жёсткой логики, — Заявление от гражданина Михайлова было подано в полицию спустя пять дней после инцидента. Защита считает, что такая задержка красноречиво указывает на отсутствие реальной, сиюминутной угрозы со стороны моего подзащитного. Это, ваша честь, указывает на иные мотивы для обращения в правоохранительные органы. Мотивы, коренящиеся в личной неприязни, напрямую связанной с затяжным семейным конфликтом между заявителем и пострадавшей стороной.

Прокурор, сидевший справа, резко поднялся, отодвинув стул с резким скрипом.

— Ваша честь, — его голос прозвучал сухо и отрывисто, — Факт причинения телесных повреждений средней тяжести гражданину Михайлову подтверждён официальным заключением судебно-медицинской экспертизы. Задержка в подаче заявления, которая, кстати, могла быть вызвана шоковым состоянием потерпевшего, не отменяет самого состава преступления.

— Но она кардинально меняет оценку его тяжести и умысла, ваша честь, — парировал адвокат, не повышая тона, но его слова прозвучали как стальной клинок. — Однако перейдём ко второму, наиболее серьёзному обвинению.

Он вновь склонился к своей объёмной папке, перелистнул несколько страниц. В наступившей тишине шуршание бумаги казалось оглушительно громким.

— Обвинение в организации нелегальных мотоциклетных гонок, якобы создающих угрозу общественной безопасности, — он сделал небольшую паузу, давая судье сосредоточиться. — Защита представляет суду письменные, нотариально заверенные показания семи человек, постоянных участников любительского мотоклуба «Вольный ветер», который существует в нашем городе на неформальной основе более трёх лет.

Адвокат положил на край стола судьи аккуратную стопку документов, скреплённых скобами.

— Все свидетели в один голос утверждают: это было и остаётся исключительно хобби, формой спортивного досуга. Никаких коммерческих операций, продажи билетов, приёма ставок, организации платных зрелищ, никогда и ни при каких обстоятельствах не проводилось. Все участники вкладывали исключительно личные средства в поддержку своей техники. Это было сообщество энтузиастов, а отнюдь не преступное предприятие.

Затем