Мой бывший. Mi Ex - Яна Ланская Страница 7

Родриго ещё раз обнимает меня, целует поочерёдно в каждую щёку, слишком медленно, слишком чувственно. Так умеет только он, и отправляет в зону вылета.

— Cariño, хорошей дороги!

— Спасибо!

Я ухожу, у меня текут слёзы. Теперь не по бабушке, теперь по нему, по нам. Я сейчас почувствовала с ним такую связь необъяснимую. На подсознательном уровне. Эту настоящую близость мне больно снова разрывать. Я подхожу к раздвижным дверям, и меня резко осеняет. Как обухом по голове ударили. У меня крутилось столько мыслей, что я и не поняла сначала. Мне надо выяснить. Немедленно. Разворачиваюсь, вижу, что он ещё стоит, и бегу к нему.

— Ты что сказал «Хорошей дороги» на русском? — спрашиваю по-русски.

— Да, на русском, — отвечает с очаровательным акцентом, — я же обещал тебе выучить твой язык, cariño…

— Я в шоке, querido*!

Разворачиваюсь и опять убегаю, подхватываю на ходу свой чемодан и скрываюсь за дверями.

*Querido — дорогой, любимый (исп.)

8-Mil Anos

Mil Anos Carla Morrison

Делая пересадку в аэропорту Шарль-де-Голля, я долго смотрю на табло вылетов и принимаю единственное правильное для себя решение. Я не полечу в Москву. Мне надо в Вену. Мне надо к сестре. Только она меня поймёт, только она поддержит. Она была свидетелем наших отношений с Родриго, и, возможно, она необъективна. Она была на его стороне. Но мне как будто и хочется этой стороны. Оправдать себя…

Покупаю себе новые билеты. Жаль, что сгорит мой бизнес-класс, но это наименьшая потеря, ожидающая меня в ближайшее время. Захожу в банковское приложение, выбираю свою карту, Глебу знать про Вену необязательно, и покупаю на всю зарплату билет в Вену, из Вены в Белград и, наконец, в Москву.

Прошу таксиста высадить меня у Дуная и поднимаюсь в центр пешком. Обожаю этот город именно в это время года. Ещё нет летнего зноя, но весна уже уступает лету место. Чем ближе к первому району, тем становится красивее и роднее. Миную свой любимый супермаркет, тратторию, где с Элешей любили пить просекко по утрам, вижу уже совсем близко пик Штефансдома и ныряю в тайный переулок, где с племянниками катались на скейте.

Набираю код, захожу в старинный лифт и поднимаюсь на последний пятый этаж. Звоню.

Раздаётся топот ножек, дверь открывается, и я слышу оглушающий визг: «Тоооооша». Эмма бросается мне в объятия, следом меня сносит с ног Сашенька. В объятиях племянников опять реву. И не могу наобниматься.

— Тонечка, — в прихожей появляется взволнованная сестра, — что ты здесь делаешь? Бабушка умерла, да? — охает и прикрывает рот рукой.

— Нет, Родриго…

— Родриго умер? — Глаза округляются, и сестра хватается уже за сердце.

— Господи, нет. Я его встретила.

— Инфаркта моего хочешь! — Наконец подходит, обнимает и целует.

Дарю детям конфеты и макаронс, которые купила в Париже, болтаю с ними немного. Предупреждаю, что мы в любом случае все вместе летим в Москву, и мы с сестрой идём в остерию поболтать.

— Думаешь, надо лететь?

— Успеешь попрощаться. Я звонила Вадиму, он купил вам билеты на мой рейс. Даже Эмме.

— Серьёзно? Надо поблагодарить его. Тонь, ну может, она ещё поправится… На свадьбу твою пойдёт.

— Нет, Элеш. Это всё. Из комы она не выйдет. Да и вообще… Ей Глеб не нравился…

— Разве? Мне казалось, что она его любит.

— Ей нравилось его положение. И что можно козырнуть, что внучка с сыном Ковалёва встречается. Знаешь, что она мне сказала, когда я привезла его знакомиться? — Начинаю улыбаться, вспоминая бабушкины выходки.

— Что? — Элен уже тоже подсмеивается в ожидании.

— «Тоша, мальчик, конечно, очень хороший. Трогательный. Как он носится с тобой. Улыбка просто чудо. Встречаться можно, но Тоша… ты видела его нос? Не порть нам породу…» представляешь? — Я уже не сдерживаюсь и заливисто смеюсь на всю улицу.

Элен вытирает слёзы смеха. Воспоминания и смех расслабляют нас и отвлекают.

— У Родриго зато какая порода, ба вообще бы в обморок упала, когда его увидела, — продолжает смеяться Элеша.

— О нет. Она меня тогда предупредила: «Не верь в сладкие речи латиноамериканцев. Они ещё хуже кавказцев».

— Да ты кладезь её цитат, — смеясь, стряхивает слёзы, — рассказывай давай, — серьёзно говорит сестра, накрывая мои руки своими.

И я выкладываю сестре всё или практически всё. Не вдаваясь в подробности наших с Глебом отношений. Делюсь только своими впечатлениями и описываю череду событий.

— Тонь, ну все нервничают перед свадьбой. Стоят на распутье. Сомневаются, это нормально.

— Это больше, чем сомнение… У меня в голове постоянно крутится: «А что если…»

— Ну, давай попытаемся мыслить рационально. Сердцем я за Родриго, ты знаешь. Я его обожаю, несмотря на всё. Вас обожаю. Но прошло восемь лет.

— Я знаю…

— Что мы имеем в сухом остатке? Ничего. Попросил тебя до вечера остаться? И пару намёков. Не срывать же свадьбу из-за этого…

— Я знаю…

— Тонь, если вам суждено быть вместе. Вы будете. Но не ломай дров. Да, выглядит всё как судьбоносная встреча… Я понимаю… И твоё состояние сейчас понимаю. Но это просто лирика.

— Знаешь, что он ещё сказал? Что мы с Глебом не похожи на пару…

— А вот здесь я с ним согласна.

— Разве мы плохо смотримся? — удивляюсь. Мне всегда казалось, что мы красивая пара. Контрастная. Яркая.

— Дело не в этом, Тонь. Ты знойная, он брутальный такой. Эффектно вы смотритесь, но, как бы тебе сказать, — сестра подбирает слова, — нет между вами этой энергии мужчины и женщины. Видно, что вам хорошо друг с другом. Шуточки свои. Интересы. Вам никто не нужен больше. Это видно. Ему так точно, кроме тебя, никто не нужен. Вы в своём мире. Но вы как брат с сестрой. Или закадычные друзья. А с Родриго вы так искрили, что неловко сидеть рядом с вами было.

— Правда? Почему неловко?

— Между вами был секс. Неприкрытый. И при этом он к тебе так трепетно относился. А так мужчина относится только к очень желанной женщине.

— Но Глеб меня любит…

— А ты позволяешь ему любить себя?

— Я… Я не знаю. Я запуталась…

— Не торопись... Детка, пойдём собираться. Такси будет через час.

В общей сложности я провела в дороге двадцать часов. И в семь утра мы наконец заходим в квартиру к моим родителям.

— Молодцы, что приехали, — папа обнимает свою племянницу и внуков. — Тоня, ты вообще меня поразила. Всю семью собрала!

Мой брат тоже всю ночь провёл с родителями. Идём завтракать,